Анатолий Брусникин

Повидал я по-настоящему отважных людей, и немало. И скажу по опыту, что подлинный смельчак — тот, кто ведет себя с одинаковой доблестью как на людях, так и без свидетелей.

Опасная штука — женская проницательность, её нельзя недооценивать. Есть какой-то непонятный механизм, встроенный в женское зрение и придающий ему опасную остроту.

Поди, разбери их, женщин. Помру — так и не разгадаю ихнего устройства.

Раньше я только догадывался, что жизнь у меня будет не такая, как у всех, а полная чудес. Отныне же я знал наверняка: жизнь и есть чудо.

Китайская стратегическая мудрость гласит: «Хочешь ослабить противника — вынуди его тратить силы на несущественное».

Выбирая дорогу, человек должен идти в гору, а не под гору.

Мужчина, долго находящийся на войне, довольно скоро начинает понимать, что всё лучшее, истинно ценное в жизни связано с женщинами, и, может быть, худшая из мерзостей войны заключается в том, что там нет места прекрасному полу.

Когда тебе никто не нужен и ты совершенно самодостаточен, окружающих охватывает бессознательное желание пробиться сквозь твой панцирь, привлечь к себе внимание. Так уж устроены люди. По крайней мере, большинство.

Всё равно ни с кем не поговоришь так свободно, как с собою.

Может, это и было счастье, о котором сказывают сказки: когда на душе мир, покой и, главное, понимаешь свою нужность на свете.

Жизненный закон, по которому существовал Иван Иванович, гласил: человек не должен довольствоваться малым, ежели может достичь большего. Вверх надо встремиться, возвышенную душу иметь, воспарять к самым звездам — и тогда всё тебе покорится.

Переменить веру было немыслимо. Если вера имеет какое-то значение, она как кожа: в какой родился, в той и умрешь. Не змеи же мы, в самом деле?

С детства он ввёл себе правило и привычку при наличии выбора всегда отдавать предпочтение трудному, а не легкому, твёрдому, а не мягкому, напряжению, а не расслабленности. Не из страсти к самомучительству, но потому что неоднократно убеждался: правильный путь не бывает под горку, по накатанной калее.

Не верю людям, которые, оглядываясь на прожитые годы, гордо восклицают: «Ни о чём не жалею и ничего не стал бы исправлять!» Я и жалею, и исправил бы — да где уж?

Насколько противоестественно человеческое общество по сравнению с природой. Там выживают сильнейшие и достойнейшие; всё слабое, хилое, робкое обречено на вымирание. В Севастополе же происходило ровно обратное. Лучшие мужчины — храбрые, стойкие, дееспособные — каждодневно гибли на бастионах. Зато самые никчемные, не способные ни на что, кроме интриганства и воровства, множились и процветали.

Секрет долголетия кавказцев в другом. В других народах, старея, человек уходит из употребления. Общество перестает им интересоваться и воспринимает как докуку, а то и обузу. Не то в здешних горах. Чем ты старее, тем больше к тебе прислушиваются. Уважение и востребованность — вот вам весь рецепт долголетия. Кабы мы, русские, ценили опыт и мудрость старых людей, и у нас жили бы до ста лет и более.