Анатолий Мариенгоф

Я уверена, что эти девушки попали на улицу из-за своей доброты. Им нравилось делать приятное людям.

А у мужчин, как правило, после цирюльника физиономии делаются глупее процентов на семьдесят пять.

– Ольга, давайте пpидумывать для вас занятие. – Пpидумывайте. <...> – Родите pебенка. – Благодаpю вас. У меня уже был однажды щенок от пpемиpованного фокстеpьеpа. Они забавны только до четыpех месяцев. Hо, к сожалению, гадят.

Ужасная несправедливость: мужчины краснеют до шестидесяти лет, женщины – до шестнадцати.

Ольга скончалась в восемь часов четырнадцать минут. А на земле как будто ничего и не случилось.

Сегодня ночью я плакал от любви.

С тобою, нежная подруга И верный друг, Как цирковые лошади по кругу, Мы проскакали жизни круг.

— Ольга, я прошу вашей руки. — Это очень кстати, Владимир. Нынче утром я узнала, что в нашем доме не будет всю зиму действовать центральное отопление. Если бы не ваше предложение, я бы непременно в декабре превратилась в ледяную сосульку. Вы представляете себе, спать одной в кpоватище, на которой можно играть в хоккей? — Итак... — Я согласна.

Каждый из нас придумывает свою жизнь, свою любовь и даже самого себя.

Мне больше не нужно спpашивать себя: «Люблю ли я Ольгу?» Если мужчина сегодня для своей возлюбленной мажет вазелином чеpный клистиpный наконечник, а назавтpа замиpает с охапкой pоз у электpического звонка ее двеpи — ему незачем задавать себе глупых вопpосов. Любовь, котоpую не удушила pезиновая кишка от клизмы, — бессмеpтна.

Человеческая тупость бессмертна.

В этой стpане ничего не поймешь: Гpозного пpощает и pастеpзывает Отpепьева; семьсот лет ведет неудачные войны и покоpяет наpодов больше, чем Римская Импеpия; не умеет делать каких-то «фузей» и воздвигает на болоте гоpод, пpекpаснейший в миpе.

Я вспоминаю детство, и у меня заболевает нежностью сердце.

Чрезмерный пессимизм так же противен, как и чрезмерный оптимизм. Два дурака только разного цвета — черный и розовый.

— Знаешь, Нюха, по-моему, это форменный кретинизм — быть в ссоре больше пяти минут. Ведь где-то внутри отлично знаешь, что в конце концов все равно помиришься. Правда? Так какого черта портить себе жизнь на сутки или на неделю, как это делают миллионы глупцов? Пять минут — и хватит! Или уж действительно надо разводиться, если дело очень серьезно. Правильно? — Правильно, Длинный! И мы крепко поцеловались. Эта мудрая догадка: «Ссориться не больше, чем на пять минут» — очень украсила нашу жизнь.

Не верят в любовь только болваны, важно считавшие себя скептиками. Во все времена их было больше, чем надо.