Андрей Балабуха

Выбирает каждый сам: То ли шастать по лесам, То ли посидеть в родном болоте, То ль молитвой тешить дух. То ль весь день пахать за двух, То ли ублажать веленья плоти.

Встречаются книги, наделённые редкостным обаянием, не подпасть под которое невозможно. Конечно, у каждого книги эти — свои, но они есть у всякого. И порой возникает непреодолимое желание не расставаться с ними, причём не только любовно храня в книжном шкафу и время от времени перечитывая. Нет! Надо самому войти в полюбившийся мир, расширить его, заглянуть в уголки, которые автор открыть читателю то ли не смог, то ли не посчитал нужным... Так рождаются, скажем, продолжения «Острова Сокровищ» Роберта Стивенсона...

Иные до сих пор берут на себя смелость утверждать, будто литературное творчество — процесс интимный, сродни любви, и подобно высокой страсти приводящий к рождению на свет художественного произведения. Увы, в наш прагматичный век этот тезис справедлив уже далеко не так непреложно, как прежде. Впрочем, и сейчас подобное случается, причём отнюдь не так редко, как могло бы показаться пессимистам. Тем не менее современный читатель всё чаще встречается с авторами, не рожающими свой шедевр в муках, как заведено от веку, а берущими на воспитание чужого младенца.