Анна Андреевна Ахматова

И знать, что всё потеряно, Что жизнь — проклятый ад! О, я была уверена, Что ты придёшь назад.

Но сущий вздор, что я живу грустя. И что меня воспоминанье точит. Не часто я у памяти в гостях, Да и она всегда меня морочит.

Любовь всех раньше станет смертным прахом, Смирится гордость, и умолкнет лесть. Отчаянье, приправленное страхом, Почти что невозможно перенесть.

Ты мог бы мне снится и реже, Ведь часто встречаемся мы, Но грустен, взволнован и нежен Ты только в святилище тьмы. И слаще хвалы серафима Мне губ твоих милая лесть... О, там ты не…

Чернеет дорога приморского сада, Желты и свежи фонари. Я очень спокойная. Только не надо Со мною о нем говорить. Ты милый и верный, мы будем друзьями... Гулять, целоваться, старет…

Слава тебе, безысходная боль! Умер вчера сероглазый король.

Оставь нас с музыкой вдвоём, Мы сговоримся скоро — Она бездонный водоём — Я призрак, тень, укора. Я не мешаю ей звенеть, — Она поможет — умереть.

Когда пришли холода, следил ты уже бесстрастно за мной везде и всегда, как будто копил приметы моей нелюбви.

Как подарок, приму я разлуку И забвение, как благодать. Но скажи мне, на смертную муку Ты другую посмеешь послать?

Должен на этой земле испытать каждый любовную пытку.

...что с кровью рифмуется, кровь отравляет и самой кровавою в мире бывает.

Ты куришь чёрную трубку, Так странен дымок над ней. Я надела узкую юбку, Чтоб казаться ещё стройней.

Смирение! — не ошибись дверьми, Войди сюда и будь всегда со мною. Мы долго жили с разными людьми И разною дышали тишиною.

Не то чтобы тебя ищу, Мне долю не принять такую, Но в этот кадр тебя вмещу, В тот пейзаж тебя врисую.

Чугунная ограда, Сосновая кровать. Как сладко, что не надо Мне больше ревновать.

Она бредила, знаешь, больная, Про иной, про небесный край. Но монах сказал, укоряя: «Не для вас, не для грешных рай».