Мне не удается отдохнуть, моя жизнь — сплошная бессонница, я не работаю, не сплю, я занят только бессонницей: то душа моя бродит, а тело приляжет, то душа приляжет, а тело бродит, но сна для меня нет, у меня в позвоночнике свой ночник, и его никак не потушишь. А может, это благоразумие не дает мне уснуть, потому что мне надо искать, искать и искать, и то, что я ищу, может найтись абсолютно где угодно, ведь что я ищу, я и сам не знаю.
Дует чудовищный ветер.. В груди у меня небольшая дыра, Но чудовищный ветер в ней дует. В дыре этой ненависть, ужас, бессилье И снова бессилье, а ветер всесилен, Могуч он, как вихри, Ломает он иглы стальные, И это всегда только ветер, Всегда пустота. И когда исчезает она, Я растерян, я полон тоски. Как звучало бы слово Христа, Если б был он таким же, как я? Дрожь в душе моей держит всегда наготове свой холод. И все пожирает, и все отрицает моя пустота, Все в ней глухо и немо — Молчание звезд. Дыра в груди моей глубока, и формы она не имеет.
Пейзажи мирные или унылые. Пейзажи странствия по жизни, а не виды поверхности земной. Пейзажи Времени, текущего лениво, почти недвижно, а порою будто вспять. Пейзажи лохмотьев, исхлестанных нервов, надсады. Пейзажи, чтоб прикрыть сквозные раны, сталь, вспышку, ело, эпоху, петлю на шее, мобилизацию. Пейзажи, чтобы крики заглушить. Пейзажи — как на голову натянутое одеяло.
Сердце у меня кошмарное, всегда найдет повод биться. Весь день оно в волнениях — не сердце, а молоток, а я для него стенка, и оно заполняет собой весь мир.
Горе, мой старый трудяга, Горе, присядь, Передохни, Передохнем немного — и я, и ты, Передохни, Ты меня обнаружишь, накажешь, свое превосходство докажешь. Я пепелище твое.
