Анри Шарьер

Мягкий говорок речной воды за бортом сменился серьезным разговором моря.

..мы мечтаем лишь о свободе, а после ее обретения – о честной жизни.

Говорят, дуракам везет, — значит, быть дураком не так уж и плохо.

Из темноты выплыли две скалы. Вот почему ревет сирена – предупреждает об опасности. Потом появилась цепочка буев. – Швартуемся к одному из них, – распорядился Шарьер. – Дождемся утра и решим, что делать дальше. Им ничего не пришлось решать, все сделали за них. В утренних сумерках лодку залило беспощадным светом прожектора. Надо водой раскатился голос, усиленный рупором: – Quiénes son? (Кто вы?) Мотылек смотрел на военный катер, замерший в пятидесяти метрах от них, и пытался разобрать, что за флаг поднят на его мачте. Очень красивый, усыпан звездами – флаг Венесуэлы? Но надо отвечать… – Французы. – Están locos? (Вы сошли с ума?) – Почему? – Porque están amarrados a las minas. (Потому что вы привязались к мине.) В три секунды они отвязал линь. Оказывается, никакие это не буи, а цепочка плавающих мин. Потому что война…

Никакое темное невежество, однако, не помешает обрести Бога тому, кто ищет Его. Он встретит Его и узнает в ветре, море, солнце, лесах, звездах и даже в рыбах…

..море не любит суеты.

Только среди стихий природы – океанского простора, ветра, бесконечных волн, огромных зеленых лесных массивов – осознает себя человек бесконечно крохотным существом в сравнении со всем окружающим. И только тогда, быть может, вовсе не ища Бога, он находит Его и притыкается к Нему.

Я проиграл, но разве я похож на побежденного?

Он не был яхтсменом, не был и моряком, и тем не менее в первой половине XX века этому человеку удалось совершить плавание, которое смело можно назвать беспримерным.

Скажи мне, как ты распорядился своими знаниями: во спасение утопающих или во имя их утопления?