13 ноября 2026, пятница
Раздел

Антон Макаренко

56 цитат

Антон Макаренко — лучшие цитаты, афоризмы и высказывания автора.

Педагог должен знать свой предмет по-настоящему хорошо, и тогда его будут уважать и слушаться, даже если он резкий человек. Но каким бы вы добреньким ни были, хоть кормите их конфетами, если вы своего предмета не знаете — вас и в грош не будут ценить. Вы будете вечно объектом насмешек и издевательств. Вам будут готовить всякие подвохи и каверзы — и все из-за отсутствия уважения.
И я с отвращением думал о педагогической науке: «Сколько тысяч лет она существует! Какие имена, какие блестящие мысли: Песталоцци, Руссо, Наторп, Блонский! Сколько книг, сколько бумаги, сколько славы! А в то же время пустое место, ничего нет, с одним хулиганом нельзя управиться, нет ни метода, ни инструмента, ни логики, просто ничего нет. Какое-то шарлатанство.»
— Но разве керосин можно тушить водой? Осадчий был неуязвим, он знал это дело со всеми признаками высшей эрудиции: — Керосин, когда его дунуть на свечку, обращается в газ, и его тушить не нужно. Может быть, придётся тушить другие предметы... — Например, меня? — Вас мы в первую очередь потушим.
Нигде так не ощущается великое значение заложенного в прошлом труда, как в сельском хозяйстве.
В негодующих и сильных тонах я описал ребятам преступление: ограбить старуху, у которой только и счастья, что в этих несчастных тряпках, ограбить, несмотря на то, что никто в колонии так любовно не относился к ребятам, как она, ограбить в то время, когда она просила помощи, — это значит действительно ничего человеческого в себе не иметь, это значит быть даже не гадом, а гадиком.
Главным основанием родительского авторитета только и может быть жизнь и работа родителей, их гражданское лицо, их поведение.
Коллектив — не толпа. Опыт коллективной жизни есть не только опыт соседства с другими людьми, через коллектив каждый член его входит в общество.
Может быть, книга эта – дерзость? Воспитывая детей, нынешние родители воспитывают будущую историю нашей страны, и значит, и историю мира. Могу ли я на свои плечи поднять величественную тяжесть такой необъятной темы? Имею ли я право, посмею ли я разрешить или развязать хотя бы главные ее вопросы?
... в нашей жизни есть будни, и в будни родятся сложные наборы мелочей. В мелочах жизни теряется иногда человек. Наши родители, бывает, в этих мелочах ищут истину, забывая, что у них под руками великая философия....
Наша молодежь — это ни с чем не сравнимое мировое явление, величия и значительности которого мы, пожалуй, и постигнуть не способны. [...] Откуда взялись эти десятки миллионов мастеров, инженеров, летчиков, комбайнеров, командиров, ученых? Неужели это мы, старики, создали эту молодёжь? Но когда же? Почему мы этого не заметили? Не мы ли сами ругали наши школы, вузы, походя ругали, скучая, привычно; не мы ли считали наши наркомпросы достойными только ворчанья? И семья, как будто, трещала по всем суставам, и любовь, как будто, не зефиром дышала у нас, а больше сквозняком прохватывала. И ведь некогда было: строили, боролись, снова строились, да и сейчас строимся, с лесов не слезаем. А смотрите: в непривычно сказочным просторах краматорских цехов, на бесконечных цехах сталинградского тракторного, в сталинских, макеевских, горловских шахтах, и в первый, и во второй, и в третий день творения, на самолетах, на танках, на подводных лодках, в лабораториях, над микроскопами, над пустынями Арктики, у всех возможных штурвалов, кранов, у входов и выходов — везде десятки миллионов новых, молодыхи страшно интересных людей. Они скромны. Они нередко мало изысканы в беседе, у них топорное остроумие, они не способны понять прелесть Пастернака, — это верно... Но они хозяева жизни, они спокойны и уверены, они, не оглядываясь, без истерики и позы, без бахвальства и без нытья, в темпах, совершенно непредвиденных, — они делают наше дело. А покажите им како-нибудь такое видение, о которых и мы уже начинаем забывать, [....] и вы увидите, какое тонкое остроумие обнаружено ими в каждом их движении! На фоне этого исторического чуда такими дикими кажутся семейный «катастрофы», в которых гибнут отцовские чувства и счастье матерей, в которых ломаются и взрываются характеры будущих людей [....]. Никаких детстких катастроф, никаких неудач, никаких процентов брака, даже выраженных сотыми единицы, у нас быть не должно!
Чуточку томная, немножко наивная, изысканно-рыженькая хозяйка балованными маникюрными пальчиками дирижирует чаем.
Наказание — очень трудная вещь; оно требует от воспитателя огромного такта и осторожности.
— Зулусы — это которые без штанов ходят, а для продовольствия употребляют знакомых, — говорит важно Белухин. — Подойдет этак к барышне: «Позвольте вас сопроводить». Та, конечно, рада: «Ах, зачем же, я сама проводюся». — «Нет, как же можно, разве можно, чтобы самой» Ну, до переулка доведет и слопает. И даже без горчицы.
Када б брехать умев, как некоторые паразиты, сказав бы: приеду, посмотрю на Куряж. А так прямо скажу: не приеду. Понимаешь ты, погано человек сделан, нежная тварь, не столько той работы, сколько беспокойства. Чи робыв, чи не робыв, а смотришь: теоретически человек, а практически только на клей годится. Когда люди поумнеют, они из стариков клей варить будут. Хороший клей может выйти…