Ариадна Эфрон

Вправду? иль, может быть, снится, Черная эта река? Окон пустые глазницы, Фонарей золотые ресницы, Лунных домов бока?

И вот, в саду старинном Как в самом раннем детстве, С лукошком за малиной Пошла я по соседству.

Из наших встреч — каждая — самая любимая.

Я искала тебя всю ночь, И сегодня ищу опять, Но опять ты уходишь прочь, Не дозваться и не догнать.

Не певунья и не красавица — По медвежьи трудится, старается, Напрягается тучами, Кручами, Всеми реками сонно-могучими, Каждым корнем и каждой жилою, Всей своей материнской силою, Сердцевиной таежного дерева, Всей упругостью мускула зверева, Чтоб из треснувшей оболочки Ледовитого, мертвого сна, Появилась дрожащим комочком, Необсохшим цыпленком — весна.

Ненавидела быт — за неизбывность его, за бесполезную повторяемость ежедневных забот, за то, что пожирает время, необходимое для основного. Терпеливо и отчужденно превозмогала его — всю жизнь.