Арсений Александрович Тарковский

В пустоте оставляю себя самого, Равнодушно смотрю на себя — на него.

Когда тебе придётся туго, Найдешь и сто рублей и друга. Себя найти куда трудней, Чем друга или сто рублей.

В сердце дунет ветер тонкий, И летишь, летишь стремглав, А любовь на фотоплёнке Душу держит за рукав,

Эй, в чёрном ситчике, неряха городская, Ну, здравствуй, мать-весна! Ты вон теперь какая: Расселась — ноги вниз — на Каменном мосту И первых ласточек бросает в пустоту.

Ни словом унять, ни платком утереть...

Порой по улице бредёшь - Нахлынет вдруг невесть откуда И по спине пройдёт, как дрожь, Бессмысленная жажда чуда.

Терзай меня — не изменюсь в лице. Жизнь хороша, особенно в конце, Хоть под дождем и без гроша в кармане, Хоть в Судный день — с иголкою в гортани.

Предчувствиям не верю и примет Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда Я не бегу. На свете смерти нет. Бессмертны все. Бессмертно всё. Не надо Бояться смерти ни в семнадцать лет, Ни в семь…

И это снилось мне, и это снится мне, И это мне ещё когда-нибудь приснится, И повторится всё, и всё довоплотится, И вам приснится всё, что видел я во сне.

Влюбленность — так это чувствуешь, словно тебя накачали шампанским... А любовь располагает к самопожертвованию. Неразделенная, несчастная любовь не так эгоистична, как счастливая;…

Отнятая у меня, ночами Плакавшая обо мне, в нестрогом Чёрном платье, с детскими плечами, Лучший дар, не возвращённый Богом,

Благодарю за каждый Глоток воды живой, В часы последней жажды Подаренный тобой.

Мерцая жёлтым язычком, Свеча всё больше оплывает. Вот так и мы с тобой живём Душа горит и тело тает.

Я больше мертвецов о смерти знаю, Я из живого самое живое. И — Боже мой! — какой-то мотылёк, Как девочка, смеётся надо мною, Как золотого шёлка лоскуток.

Вот и лето прошло, словно и не бывало.

Нас повело неведомо куда. Пред нами расступались, как миражи, Построенные чудом города, Сама ложилась мята нам под ноги, И птицам с нами было по дороге, И рыбы подымались по реке,…