Боль разлуки звучит в моём сердце как прекрасная церковная музыка, и в этом звуке вся красота человеческой жизни и вся её жестокость — порождение неумолимого течения времени.
Один караван завершает свой путь, и начинается следующий. Есть люди, с которыми ещё встретишься. Есть люди, которых больше не встретишь никогда. Люди, которые однажды уходят. Люди, которые просто проходят мимо. Я обмениваюсь с ними приветствиями, и чувствую, как постепенно становлюсь чище и прозрачнее. Нужно жить, всматриваясь в текущую реку. Я только от всего сердца желаю тебе, чтобы мой образ той маленькой девочки был всегда рядом с тобой. Спасибо, что помахал мне рукой. Спасибо тебе за то, что ты так долго махал мне рукой.
Запах смерти и всепоглощающее чувство одиночества — вот неизменные спутники того, кто провожает — пусть даже ненадолго — любимого человека... Интересно, а тот, кого провожают, тоже испытывает нечто подобное?
Бывает, что голос дрожит, и дрожь эту никак не унять. Или, например, бессмысленная ругань во время ссоры: ты крикнул и пожалел, а слов уже не вернуть. Бывает, сердце разрывается от ревности и на любовь хочется ответить жестокостью, а потом словно ангел — хранитель внезапно спускается откуда-то с неба и спасает тебя в тот самый момент, когда казалось, что все уже кончено. Ведь бывает же такое.
— Так что это была за вспышка, Ёшио? — повторила я, сгорая от любопытства. — Только ты не смейся, ладно? — Не буду смеяться. Обещаю. — Когда Сасэко начала петь, отовсюду на ее пение слетелись духи. Бесчисленное количество. Миллионы, а может быть, миллиарды, — брат посмотрел на меня расширившимися глазами. — Они собрались вместе, и тогда вдруг все вспыхнуло! И я увидел!! — Что? — Вечность, — торжественно сказал брат. — Ясно, — ответила я.
Почему у людей нет выбора? Словно дождевые черви, мы всегда терпим поражение: готовим пищу, поедаем ее, спим; любимые люди всегда умирают. Но мы при этом вынуждены продолжать жить.
Я поняла: мир существует не только для меня одной. Поэтому соотношение неприятного и приятного вокруг меня остается неизменным. Сама я определить это не могу. Следовательно, нужно принимать все вне себя в перемешанном виде: и темное, и ярко сияющее.
Есть люди, которых мне трудно понять, — они живут в мутной грязи. Специально делают так, чтобы их возненавидели, стараются привлечь к себе чужое внимание, а когда дойдут до точки, загоняют себя в угол. Я этого понять не могу. Как бы сильно они не страдали, у меня не найдется к ним сочувствия. Вон я на какие жертвы пошла, чтобы жить радостно. Я красивая. Я сияю. Я притягиваю к себе людей, и если среди них и попадаются отдельные нежелательные для меня личности, то я не обращаю внимания — это как налоги за все остальное.
Согласно моим наблюдениям, примерно восемьдесят процентов мужчин, сколько бы им ни исполнилось, считают, что женщины из их окружения в той или иной степени к ним неравнодушны.
Мне было больно думать, что я всего лишь «одна из...»: ещё одна карта в пасьянсной колоде, ещё один пейзаж в бесконечной череде пейзажей, ненавязчивое воспоминание о лете в середине зимы... что-то такое, что становится важным лишь тогда, когда его нет рядом...