Бекки Альберталли

И теперь я знаю, каково это — быть отвергнутой. Это как попасть в настоящий дерьмоворот.

Я ощущаю себя иной. Будто я в другом агрегатном состоянии. Они — вода, а я — кубик льда. Самый одинокий человек на свете.

Мы заканчиваем песню на два голоса — один явно чище и увереннее другого. Но мне плевать. Он — единственная аудитория, чье мнение меня интересует.

Устал об этом переживать. Устал пытаться.

Умышленно стараться не думать о ком-то — вовсе не то же самое, что о нем забыть.

На самом деле я вспоминаю, как широко улыбался Артур за ужином — думая, будто никто не видит, — и просто хочу вызывать у него столько улыбок, сколько получится.

Странно, но довериться Артуру мне проще, чем людям, которых я знаю не один год. Дилану, Хадсону, Харриет. Собственным родителям. И дело не в том, что с Артуром я меньше рискую — раз не уверен, задержится ли он в моей жизни. Наоборот: я рассчитываю, что наше знакомство продлится еще очень долго, а потому мне важно, чтобы он как можно раньше увидел меня настоящего.

Впрочем, возможно, так и устроены отношения: начинаются с нуля, а в итоге оборачиваются для тебя всем.

Но она была довольно горячей для мультяшки. Знаешь, это как с Багзом Банни или Котом в сапогах. Смотришь на них и прямо-таки понимаешь, что в постели они должны быть ничего.

— Артур, ты ненормальный, — подытоживает Намрата. Перевод: я молодец.

Слова Дилана упорно не выходят из головы. А следом в памяти всплывает упрек Хадсона, брошенный при расставании: что у меня через чур завышенные ожидания, и следовало бы поумерить требования к кандидату. Я тогда так и не понял, что в этом плохого. Почему нельзя хотеть бойфренда, который будет меня ценить? Который останется со мной надолго?