Борис Якеменко

Путин произнес валдайскую речь, и честно говоря я очень удивился, когда увидел, что на Западе она вызвала такой резонанс. По большому счету он ничего не сказал из того, что мы бы не знали. Она констатировала тот факт, что мы оказались в том времени, когда констатация простых фактов выглядит уже вольнодумством и каким-то прорывом в какие-то неизведанные дали. И здесь важно понять разницу между консерватизмом и либерализмом. Путин ничего о будущем и не сказал. А он и не должен был ничего говорить о будущем. Потому что консерватизм начинается с вопроса: с чего началось? А либерализм все сводит к вопросу: чем кончится? Консерватор всегда понимает, что новаторство заканчивается там, где под угрозой находится стержень. Можно делать что угодно, но как только ты вынимаешь стержень, все становится неважно. И консерватизм всегда понимает где нужно остановиться. В то время как либерализм этого не понимает. Почти не изучается опыт старообрядчества из среды которого вышли самые передовые люди конца 19 — начала 20 века.

Я бы хотел продолжить тему с прямой линией президента. Она была очень интересна и таким хорошим заходом в его личное пространство. Чего президент не то что не любит, но сам на эту тему не приоткрывается. А финальная часть была довольно любопытна. Президент показал некоторые стороны своего личного отношения к тем или иным вещам. И это было важно. Потому что президент не любит вопросов на личные темы. Но на этот раз он раскрылся в каких-то своих вкусах, предпочтениях. Пошли мусолить этого «Колобка». Которого он поставил в один ряд с «Войной и миром» и Чайковским. Это очень точное наблюдение и замечание. Недавно у нас вышла крохотным тиражом книга легендарного Бруно Беттельгейма. Это психиатр, который занимался проблемами аутизма, сидел в Дахау. Выпустил потрясающую книгу «Просвещенное сердце». Книга посвящена опыту преодоления тоталитарных режимов любого человека. Это и сегодня очень полезная вещь. Так вот у него вышла книга, переведена на русский язык, которая называется «О пользе волшебства. Смысл и значение волшебных сказок». Он рассматривает волшебную сказку как путеводитель по жизни. Как настоящая хорошая сказка учит человека, воспитывает в нем моральные и нравственные императивы. Как там точно расставлены акценты, как важно построение сюжета. И это не какое-то развлечение, а на них воспитываются поколения, получали первичные знания о том, что хорошо и что плохо. Сказка всегда была важнейшим учебником жизни для детей, тем языком, каким жизнь начинала с ними разговаривать.

Но там, в США... In God we trust — написано у них на каждом углу, на каждой 100-долларовой бумажке, как заклинание. Увидеть бы еще, как выглядит тот самый «God», в которого они «trust»...

Возвращаясь к тому, о чём мы говорим. Должна быть глобальная цель. У нас она была всегда. Это была Москва — третий Рим, это была Москва — империя. Это было — присоединение всего Ближнего Востока. Между прочим Алексей Михайлович собирался венчаться на престол византийских императоров. Он очень серьезно думал о том, чтобы весь Ближний Восток присоединить. И давайте не будем забывать: этого никто не стеснялся, как сегодня принято бояться каких-то глобальных вещей.

Чем выше образовательный уровень, тем ниже уровень радикализма. Пустота всегда агрессивна.

Я хотел оскорбить, но не хотел обидеть...

Я вполне ожидаю, что фашистские идеи в прямом смысле слова, методы и все прочее сегодня переживут свою реинкарнацию. Потому что с помощью этих методов можно быстро и жестко достичь цели. И либерализация отношения к нацизму будет наблюдаться.

В нейтральном статусе, без флага, без гимна, выступать где-либо преступление. Это мерзость выгодная тем, кто-то ее одобряет и поддерживает. Таким образом они пытаются выбить для себя индульгенцию, чтобы ездить за рубеж. К тому же, наши спортсмены будут объектами для провокаций. Все это надо немедленно прекратить.

Чем больше выпьет комсомолец, тем меньше выпьет хулиган.

«Люди, не имеющие отношения к культуре, не должны иметь к ней отношения», — справедливо говорил Бисмарк.