Борис Юльевич Кагарлицкий

Социализм — это не государственная собственность, но он не может быть без государственной собственности.

Социализм — не о том, чтобы отобрать и поделить, а о том, чтобы объединить, интегрировать ресурсы и пустить их на пользу всему обществу. Идея разделить и разобрать — это как раз буржуазная идея.

Как ни странно, конституционные преобразования в послании президента были второстепенными, хотя, возможно, они и выглядят наиболее значимыми в долгосрочной перспективе. Но основной смысл послания, на мой взгляд, состоит в том, что власть изрядно напугана ростом недовольства. Более того, власть наконец-то осознала масштабы социального кризиса, который при этом почему-то интерпретируется как демографический. <...> ...нам предлагают ряд точечных мер, которые, сами по себе, может, и неплохи, но которые абсолютно не имеют стратегической комплексности и, скорее всего, не могут радикально изменить ситуацию. Они, действительно, могут быть полезны для отдельных людей, но они превращаются в серию неэффективных социальных подачек отдельным людям и группам населения, не решая социальных проблем страны в целом. Социальное государство продолжает разрушаться.

Капитализм — это целостная мировая система, в которой процветание более богатых стран тесно связано с проблемами и бедностью других стран. Именно потому богатые страны являются богатыми, что на них работают люди из бедных стран.

Капитализм — это рынок капиталов, это рынок, который не в интересах широких масс. Это тот рынок, который работает на собственников больших состояний.

Если Людовик XIV говорил – государство это я, то Соединенные Штаты сегодня заявляют «мировое сообщество – это мы».

Борьба с коррупцией — это на самом деле способ ограничения всевластия правящего класса.

Эффективный способ удержаться на Олимпе власти состоит в том, чтобы решать некие проблемы, проводить некую политику — и через успех этой политики закреплять своё положение во власти как человека, успешного её проводящего.

В России — капитализм, а не что-то другое, например, феодализм или социализм, поскольку есть и частные банки, и частные корпорации. И даже если эти корпорации в значительной мере являются государственными, какое это государство? Какая это собственность? Это частная собственность, которая поделена на акции, и часть этих акций может принадлежать государству. Но собственность — это определённые отношения между людьми. И эти отношения буржуазные. Топ-менеджеры государственных корпораций ведут себя не как советские чиновники, выполнявшие указания, а как полноправные хозяева.

Откуда известно, что частный бизнес эффективнее государственного? Есть ли какие исследования, доказывающие это? Нет, таких исследований не существует. Но есть исследования, которые доказывают обратное. Всё зависит от того, как организовано предприятие, на кого оно работает, каким способом структурирована его деятельность и так далее.

Демократия существовала задолго до капитализма и не является его порождением. Капитализм в первых своих формах был авторитарен и прекрасно обходился без демократии. Хотя демократия в её современном понимании (с гражданскими правами и свободами) впервые появилась только в 20-ом веке, а именно в феврале 1917 года в России.

Демократия, которая не затрагивает экономику, принятие хозяйственных решений, социальных решений, о том, как мы будем жить — это не демократия. Демократия по большому счёту — это ограничение рынка, частной собственности и свободы предпринимательства.

В СССР коррупция была в совершенно других масштабах. Дело в том, что коррупционеры советского разлива просто не могли вывезти из страны большие деньги и накопить по-настоящему большие состояния. Они не могли себе позволить дворцы, яхты. Именно переход к частной собственности, к открытой либеральной экономике, к буржуазным отношениям создал для коррупции такие возможности.