Брет Истон Эллис

Этот мир сводит меня с ума.

Мне трудно сосредоточиться, потому что в последнее время со мной разговаривают банкоматы, и иногда высвечивают на экране странные обращения зелеными буквами, типа «Разнеси все к чертям в «Sotheby's», или «Убей президента», или «Скорми мне бродячую кошку».

Нет, на самом деле у меня никого нет. Я хочу сказать, что значит есть? Когда у тебя что-то есть, значит, это твоё, правильно? А разве другой человек может быть твоим? Такое вообще бывает?

Когда у тебя все друзья — бараны, то что будет, если ты вышибешь им мозги “магнумом” тридцать восьмого калибра: уголовное преступление, просто проступок или Божественное Провидение?

Мы скользим по поверхности вещей. Самое важное — это то, о чем ты даже не догадываешься.

— Тимоти, Патрик не циник. Он соседский мальчик, правда, милый? — Неправда, — шепчу я себе под нос, — я злоебучий психопат.

Если у девки хороший характер – это подозрительно.

Иди-ка ты домой, ложись спать, ни во что не вмешивайся, смотри на все безучастно, пей виски, вставай в предписанные позы и принимай все, как оно есть.

Ну как ей дать понять, что я ни в чем не могу разочароваться, поскольку нет ничего такого, чего бы я ожидал?

…я никак не могу определить, то ли этим людям на все на свете наплевать, то ли они просто ужасно скучают.

…и хотя все кончилось, началось что-то новое.

Никто не хочет быть самим собой, все ведут себя как полные идиоты.

Твоя реакция бессмысленна. Она бесполезна и непонятна никому из присутствующих. Мы же договаривались, что всем на все наплевать.

Вообрази, что снится слепому.

В какой-то момент понимаешь, что все имеет конец.

Можно исчезнуть, о том не подозревая.