Чарльз де Линт: цитаты про жизнь

Каждый предмет или существо живет своей собственной жизнью, независимо от нас. Люди, животные, деревья, искусства, всё… И когда ты с ними общаешься – неважно, каким образом, – ты не должна смотреть на них только со своей точки зрения. Важно понять сущность каждого, вместо того чтобы рассматривать, насколько тебе полезен тот или иной объект.

— Мне кажется, что во всем есть душа, некая тайна, которая большинству из нас не видна. Но видна она или нет, именно она является сердцем этого мира, тем, что заставляет биться его пульс. Пока согласны? — Тогда скажите мне вот что: почему вам так хочется быть своей среди людей, которые пугаются этого или, по крайней мере, чувствуют себя от этого неуютно? — Может, чтобы чувствовать себя нормальной, — ответила я. — Свет клином не сошелся на этой самой нормальности, — засмеялся он. — Думаете? — Черт! Да я просто знаю.

– Счастливых концов не бывает, – продолжал Сирин. – Точнее, концов вообще не бывает, никаких. Просто у каждого из нас своя история, которая вплетена в одну Историю, общую для фей и для людей. Иногда мы делаем шаг и попадаем в чужую жизнь, из которой выходим через несколько минут или задерживаемся в ней на много лет. А большая История идет себе и идет своим чередом.

Всем нужна пища, волку, пуме и орлу не меньше, чем кролику, оленю или форели. Даже деревья и травы не могут существовать, не отнимая чужие жизни. Природа вовсе не добра и не справедлива. Но именно потому, что нам приходится жить в этом мире друг с другом, жестокости нет ни оправдания, ни прощения. И когда берешь что-то, щедро дарованное тебе другими, благослови их дар, прими его с почтением, воздай ему должное. Всегда проси, прежде чем взять, благодари, принимая.

Люди, не желающие мириться с нашим прошлым, не могут стать частью нашей жизни.

Только в сказках все кончается хорошо, а у жизни свой распорядок, и планы людей в нем не учитываются.

– Твоя ошибка, – сказала Хилари, когда они уселись на краешке фонтана во внутреннем дворе торгового центра на Уильямсон стрит, прямо напротив входа, – в том, что ты ждёшь мужчину, который придёт и решит твои проблемы. – Ну конечно. И как это я сама не сообразила? – То есть, – продолжала Хилари, не обращая внимания на сарказм Зои, – объяснит тебе, кто ты такая, куда идёшь и кем хочешь стать. – И что ты предлагаешь взамен? – спросила она. – Искать женщину? Хилари покачала головой: – Сначала найди саму себя. Остальное приложится.

История истории рознь. Те, которые стоит слушать, меняют твою жизнь навсегда, пусть даже совсем немного, и навсегда остаются с тобой. Они питают не только тебя, но и других, потому что чем чаще ты их рассказываешь, тем лучше тебе самому. А другие истории – просто слова, написанные на листе бумаги.

Ну вот, теперь вы представляете себе, как обстоят дела. Может, я и начала свою жизнь как отброшенная за ненадобностью часть кого-то другого, но с тех пор живу своей, отдельной жизнью. Я выросла, изменилась. Я стала собой, и никто другой уже никогда не сможет быть мной. Никто другой не знает то, что знаю я. Никто другой не чувствовал того, что я чувствовала, не пережил того, что пережила я. Именно это я и называю — быть настоящей. Если ты можешь адаптироваться к окружающему миру, взрослеть, развиваться, становиться кем-то другим по сравнению с тем, кем ты была, значит, ты — настоящая. Значит, у тебя есть душа. Потому что фикция ни на что такое не способна

– Маленькая смерть, – повторила Зои. Последовала еще одна долгая пауза, потом Зои услышала вздох Боба: – Это такие поворотные моменты в жизни человека, которые меняют ее навсегда: любовь не задалась, не к тому руководителю попал в аспирантуре, угнал на спор машину и загремел в тюрьму, что нибудь в этом роде. Не всякому удается такое пережить безболезненно; человек давно мог бы иметь любящую жену и детей, сделать отличную карьеру, а он все думает и думает о прошлом, о том, как все повернулось бы, не случись тогда того, что случилось. Человек озлобляется, не радуется никаким своим успехам. А это обычно тянет за собой новые маленькие смерти: он впадает в депрессию, испытывает стресс, начинает пить или принимать наркотики, бить жену и детей. – Подожди, что ты такое говоришь? – переспросила Зои. – По твоему, маленькая смерть – это разочарование, что ли? – Скорее боль, а еще тоска и злость. И причина необязательно в тебе самом. Может, кто то из твоих родителей умер, когда ты был маленьким, или с тобой плохо обращались в детстве; это меняет людей навсегда. Невозможно пережить такое и вырасти точно таким же, каким ты вырос бы, если бы этого не произошло.

Разница между жизнью и выживанием очень велика.

– Кругом теперь одни машины, – говорил тем временем он. – Мир стал – как это называется? – высокотехнологичным. Замечательно, конечно, только вот Джон думает, что высокие технологии отучили людей разговаривать друг с другом, а человеческий опыт обесценился. Для историй, которые хоть что то значат, в мире не осталось места, но так не должно быть, ведь истории – это часть языка мечты, и складывает их не один автор, а весь народ. Они – голос страны, голос народа. Без них люди совсем потеряют себя.

– Не волнуйся за меня, Джо. Я живучая. – Жить и выживать – это разные вещи, – говорит он.

В конце концов, вся жизнь — это смертельно опасная болезнь.

– По моему, мир вообще не такой, каким мы привыкли его представлять, – продолжал между тем Боб. – Мы думаем, что это один целостный мир, а на самом деле их много, тысячи и тысячи, столько же, сколько людей, потому что ведь каждый видит его на свой лад; каждый живет в своем собственном мире. Иногда эти миры пересекаются, чаще на мгновение, изредка на всю жизнь, но обычно мы всегда одни, каждый заперт в своем собственном мире, каждый постепенно умирает в одиночку. – Глупость какая то, – возмутилась Зои. Но ее по прежнему завораживала его искренность.

Надо помнить, что все мы связаны. Что во всем есть душа и все на свете едино. Если не забывать об этом, если этим жить, тогда меньше опасности причинить зло. Вот, например, когда мы умираем, наши тела возвращаются в землю, и это связывает нас с землей. Тот, кто устраивает свалку, засыпает отбросами своих и моих предков. Или еще проще: обращайся со всеми так, как хочешь, чтобы с тобой обращались, потому что, причиняя зло другому, ты вредишь и себе.