Любовное чувство рождает самое сильное чувство вины. Мы способны вообразить, что все раны другого нанесены нами. В своём безумии мы даже способны считать себя чуть ли не демиургами, думать, что мы — в самом сердце чужого сердца.
Почему какая-нибудь мелочь, какой-нибудь жест накладывают на нас такой отпечаток, делают ничтожные секунды смыслом целой эпохи? В его воспоминаниях лицо Натали затмевало и работу, и семейную жизнь. Он мог написать целую книгу о коленях Натали, но был не в состоянии запомнить любимого певца собственной дочери.
Как всегда, решать, что будет с нами дальше, предстояло ей. Если я хочу все разрушить, шляться по блондинкам и даже умереть, она не станет мне мешать. Вернёт мне свободу. Именно так она и сказала: возвращаю тебе свободу.
Мы поехали в Икею. В Икее мы поссорились. Им там следовало бы завести должность штатного консультанта по семейным проблемам. Потому что если и есть на земле место, где вылезают наружу супружеские разногласия, так это как раз здесь. Подозреваю даже, что вся эта сборная мебель задумана специально, чтобы сеять раздор.
Уходя вечером с работы, он был рад, что сегодня пятница и можно спрятаться в уикенде. Он накроется субботой и воскресеньем как двумя толстыми одеялами. Ему ничего не хотелось делать; у него даже не хватало мужества читать.
... однажды я подарил ей диск с фильмом Мориса Пиала «Мы не состаримся вместе», предварительно замазав черным фломастером «не». Наверное, именно этим нам и нужно было заняться: поскорее замазать черным все отрицания.