Давид Самойлов

И всех, кого любил, я разлюбить уже не в силах!

Уже дозрела осень До синего налива. Дым, облако и птица Летят неторопливо.

Дружба — это когда можно ни с того ни с сего приехать к человеку и поселиться у него.

Жалость нежная пронзительней любви. Состраданье в ней преобладает. В лад другой душе душа страдает. Себялюбье сходит с колеи.

О, как я поздно понял, Зачем я существую! Зачем гоняет сердце По жилам кровь живую.

— Ты моей никогда не будешь, Ты моей никогда не станешь, Наяву меня не полюбишь И во сне меня не обманешь... <...> — Ты моим никогда не будешь, Ты моим никогда не станешь. Наяву меня не погубишь И во сне меня не приманишь.

Первой любовью называется всякая любовь, до которой были лишь увлечения.

Я недругов своих прощаю И даже иногда жалею. А спорить с ними не желаю, Поскольку в споре одолею.

Мы не произошли от обезьян. Мы просто многому от них научились.

Как занять денег без отдачи? Занять и не отдавать.

Словно красавица, неприбранная, заспанная, Закинув голову, забросив косы за спину, Глядит апрель на птичий перелет Глазами синими, как небо и как лед. Еще земля огромными глотками Пьет талый снег у мельничных запруд, Как ходоки с большими кадыками Холодный квас перед дорогой пьют. И вся земля — ходок перед дорогой - Вдыхает запах далей и полей, Прощаяся с хозяйкой-недотрогой, Следящей за полетом журавлей.

Надо сохранять разум даже в тех обстоятельствах, когда он совершенно ни к чему.

Тот, кто пьет без закуски, — мерзавец; тот, кто закусывает и не пьет, — просто сволочь.

Город зимний, Город дивный, Снег, как с яблонь, Лепестками. Словно крыльев Лебединых Осторожное дыханье.

Соври, что любишь! Если ложь Добра, то будь благословенна! Неужто лучше ржавый нож И перерезанная вена?

У зим бывают имена. Одна из них звалась Наталья. И было в ней мерцанье, тайна, И холод, и голубизна.