— С дочерями всегда так, уж поверь. Порой такой номер выкинут, что не знаешь, что и делать – звонить в Книгу (рекордов) Гиннесса, хвататься за ремень или выкупать двадцать томов из серии «Как правильно воспитать дочь подростка?» или же «На каком языке разговаривают наши дети?». Эх… пойдем какого-нибудь полуорка прибьем для успокоения? — Пойдем, — часто закивал я. — Особо жестоким способом.
...когда от людей требуют слишком много, они начинают сначала делать всё со скрипом, потом уже не делают ничего, а затем начинают делать всё наоборот. Назло. Наперекор.
Меня пожалейте! — продолжал вопить и почему-то пыхтеть Шепот. — Меня за последние недели четыре раза жутким образом убивали! Жутким! Образом! Сначала испепелили божественным огнём! После затоптали в кромешной тьме! Потом утопили в ручье и глотку перерезали! А потом пристрелили неведомо откуда такой длинной стрелой, что на неё мамонта насадить можно! Я не могу больше!
— Кстати, а ты ведь в курсе, что заклинание можно передать другому игроку? - Первый раз слышу. — Да ладно тебе… ты ведь уже мечтаешь о том, чтобы порадовать старого боевого друга Злобу неожиданным предложением. Ты ведь уже и сумму круглую в головенке своей представил, да? Может, шепнешь ее мне на ухо? — Херушки… - Это кто такие? — Обитатели нифиганевыйдетземелья. Далеко отсюда.
— Я только предположил, — тут же пожаловался я Клесту. — Ну тебя с твоими предположениями… — огорчился Клест и умчался прочь, как упитанный поросенок, завидевший мясницкий нож в руках вечно мрачного, но сейчас почему-то радостно улыбающегося хозяина.
...достигнув высоченной вершины, ты оказываешься на крохотном и безжизненном пятачке обдуваемом ледяным воющим ветром. Стоя там ты испытываешь ощущения, которые не передать словами. Это надо пережить и это навсегда останется с тобой. Но вот беда – остаться на вершине не получится. Там нельзя жить так же, как нельзя жить на Луне без скафандра. И пробыв на вершине совсем немного, ты вынужденно покидаешь ее, оставляя место, ради достижения которого потратил все силы без остатка и даже сверх того… ты уходишь и не оглядываешься. И ты уходишь не победителем – потому что горную вершину нельзя победить. Во всяком случае навсегда.
— Настоящий Эфиальт, – тихо добавил покачавший головой Храбр, – Коли мнишь, что друг тебе слишком плох – однажды он может стать отменным врагом... — Бухать надо меньше, – не согласился я.
Деньги... деньги... деньги... ничто, нигде и никогда не меняется. Деньги подбрасывают мир как игрушку, роняют и подхватывают, сравнивают горы и осушают моря, ломают судьбы, начинают и заканчивают войны, повелевают героями и низвергают королей. Деньги — самые массовые убийцы в истории, которых мы всегда готовы радостно обнять и не хотим отпускать. А ещё на них можно купить мороженое, — развел руками Бом.
Кто изрёк знаменитые слова «На войне все средства хороши?». Вроде и под мой случай подходит изречение… так на моей надгробной плите и напишут — «Он воевал всеми доступными средствами, мир его праху».
Щедрости Аньрулла стало так много, что эта медовая сладость уже просто не вмещалась в треснувший горшок моего воображения. Чтобы меня не разорвало, я поблагодарил и отправился вершить дела тёмные, но ради благой светлой цели.
Однако во время последнего доклада я не волновался — ведь излагал чистейшую правду. Ну почти одну лишь правду... нельзя ведь не добавить вранья в правду — враньё действует как клей, соединяя всё воедино, добавляя правдоподобности даже истине.