Деннис Лихэйн

Вещи не такие, какими они кажутся. Мы никогда не знаем всех деталей. Поэтому не стоит судить о том, что произошло или происходит с нами.

Иногда предмет находится перед тобой всю жизнь, дожидаясь, пока ты заметишь его, и зачастую этого так и не происходит, потому что он слишком близко.

То, во что ты веришь, навсегда становится твоей реальностью.

Он подумал: так вот, значит, что это такое — полюбить. Никакой логики — он ведь ее совершенно не знал. И тем не менее. Только что он встретил женщину, которую непостижимым образом знал еще до того, как родился. Она была мерилом всего того, о чем он и мечтать не смел. Долорес. Все, что было ему нужно в этой жизни, обрело имя.

... для меня время — это серия закладок, с помощью которых я гуляю вперед-назад по тексту моей жизни.

Невозможно переломить сообщество людей, если они все не желают тебя слышать.

— Посмотрел мир. — И что вы о нем думаете? — Языки разные, а всюду дерьмо.

Все хотят скорых результатов. Мы устаем от страхов, мы устаем от депрессии, мы устаем от избытка чувств, мы устаем от усталости. Мы хотим вернуться в прошлое, которого уже не помним, и, парадокс, отчаянно подгоняем будущее.

... единственный способ победить страх — это встретить его лицом к лицу.

Это море. Одни здесь себя находят. Других оно себе подчиняет.

... ему хочется спросить, с каким звуком сердце разбивается от счастья, когда один вид любимого человека заполняет всё твоё существо, как не заполнит ни пища, ни кровь, ни воздух, когда тебе кажется, что ты был рождён для короткого мига и что вот он наступил, бог знает почему.

Если ты не сумасшедший, но тебя объявили таковым, то все твои протесты только укрепят их в этом мнении.

Если тебя все считают сумасшедшей, то любые твои действия, которые в других обстоятельствах сработали бы в твою пользу, в реальности укладываются в рамки действий безумца. Твои разумные протесты квалифицируются как отрицание очевидного. Твои обоснованные страхи рассматривают как паранойю. Твой инстинкт выживания награждается ярлыком защитный механизм. Ситуация заведомо проигрышная. По сути, это смертный приговор.

— Сколько нужно психиатров, чтобы вкрутить лампочку? — Не знаю. Сколько? — Восемь. — Почему восемь? — Ой, только давайте без психоанализа.

Горе — штука прожорливая: все грызет и грызет, во сне и наяву, поддавайся ты ему или нет — безразлично

Кажется, он чересчур хорошо изучил людей, и знание это его не обрадовало.