Десмонд Моррис

Одни звери тихонько отдыхают, подрёмывая на солнышке; другие же находят длительное безделье абсолютно неприемлемым. Если вы являетесь обитателем «людского зверинца», то неизбежно оказываетесь среди представителей второй группы. Обладая чрезвычайно пытливым и изобретательным умом, вы просто не способны отдыхать долгое время. Вас распирает от стремления снова и снова находить себе какое-нибудь непростое занятие. Вы вечно что-то исследуете, организовываете, творите и, в конце концов, обнаруживаете, что из трясины зверинца уже не выбраться. С каждым новым сложным действием вы оказываетесь на один шаг дальше от своего естественного племенного состояния, которым ваши предки наслаждались в течение миллионов лет.

Всё то же самое, лишь с некоторыми несущественными поправками, относится и к лидерам в мире людей. Шикарный мех становится роскошным и тщательно продуманным костюмом правителя, затмевающим наряды его подчинённых. Его осанка говорит о той исключительной роли, которую он играет в обществе. Отдыхая, он может возлежать или сидеть, в то время как остальные обязаны стоять до особого на то разрешения. Это типично и для вожака бабуинов, который может лениво потягиваться, в то время как его окружение расположилось поблизости и взирает на него с беспокойством и некоторым напряжением. Ситуация, правда, меняется, как только лидер проявляет агрессию и начинает в своём статусе утверждаться. Тогда, будь то бабуин или принц, ему необходимо подняться и принять позу гораздо более впечатляющую, чем у его приближённых. Он должен над ними в буквальном смысле возвыситься, всем своим видом показав своё высокое положение. Для вожака бабуинов это довольно легко: как правило, он всегда мощнее остальных, и ему просто нужно встать во весь рост, а всё остальное сделает за него внушительных размеров тело. Не последнюю роль играет здесь раболепие и страх его приближённых. Человеку же для утверждения своей позиции лидера, возможно, понадобится прибегнуть к средствам искусственным. Он может увеличить в глазах подчинённых свой рост, надев широкую длинную мантию или высокий головной убор. Кроме того, он может взобраться на трон, трибуну, на какое-нибудь животное или транспортное средство, а также на плечи своих приближённых. Подобно бабуинам, пресмыкающимся перед своим вожаком, люди, желающие перед своим вождём казаться меньше ростом, склоняют головы, делают реверансы, преклоняют колени, низко кланяются или падают ниц.

Червь первобытного племенного строя во всей красе процветает в самом центре этого огромного гниющего яблока под названием мегаполис. Древние пещерные картины и доисторические наскальные росписи сменились современным граффити, первобытные копья автоматическими пистолетами; ритуальным шрамам на коже теперь предпочитают модные татуировки, а разноцветным перьям на голове стильные футболки.

Мы не муравьи и не приспособлены к тому, чтобы добровольно стать членами огромного сообщества. По своей натуре мы есть и, наверное, всегда будем простыми племенными животными.

Цивилизация чудесным образом продолжает жить благодаря тому, что человеческое стремление к сотрудничеству заявляет о себе вновь и вновь с ещё большей энергией. Оно встречает активное противодействие, но неуклонно продолжает своё наступление.

Не так давно народу стали позволять высказывать своё мнение на выборах нового правителя. Такой политический ход сам по себе является мощной связующей силой, дающей членам суперплемени ощущение принадлежности к своей группе и возможности влиять на её жизнь. Как только новый руководитель выбран, становится понятно, что влияние народа вовсе не такое весомое, как представлялось раньше, но во время выборов ощутимый ветерок социальной исключительности всё-таки освежает просторы общества.

Есть только необходимость превратить городские условия в более подходящие для жизни многострадальных горожан. Если это получится, то нам посчастливится, сохранив все прелести городского существования, одновременно наслаждаться жизнью первобытного человека (разумеется, настолько, насколько нам это позволит мозг высшего существа).

Изучение повадок зверей, заключённых в маленькие клетки, натолкнуло меня на мысль провести параллель между зверинцем и городом. Я увидел в этих пленниках вольеров тех замкнутых и скованных городских жителей, которых каждый день встречаю на улицах. Любопытно, что с тех пор стало набирать силу некоторое недовольство сложившейся ситуацией: зародилось и росло год от года движение за освобождение зверей. Всё больше людей считали заключение животных за решётки неправильным, и количество посетителей зоопарков снизилось до рекордной отметки. В какой-то степени это связано с тем, что общество начало понимать необходимость заботы о «братьях наших меньших», но мне всё-таки кажется, что это символ неумолимого прогресса, молчаливое осознание необходимости заботы о других пленниках вольеров обитателях зверинца людского. Не оттого ли мы так страстно желаем выпустить львов и слонов на свободу, что сами в душе стремимся вырваться из тех клеток которые построили для себя в наших стремительно растущих городах?

Современный человек в условиях, естественных для своего вида, давно уже не живёт. Попавший в сети собственного ума, а вовсе не пленённый каким-то владельцем зоопарка, он заперся в огромном беспокойном зверинце, где постоянно рискует надорваться от перенапряжения. Несмотря на невыносимые условия, преимущества такой жизни очевидны. Мир зверинца, подобно гигантскому папаше, защищает своих обитателей: еда, вода, крыша над головой, средства гигиены и медицинская помощь обеспечены. Основные проблемы выживания сведены до минимума, и появляется свободное время.

К счастью, длительное изучение охотничьих наук способствовало развитию таких качеств, как изобретательность и готовность помочь товарищу. Что верно, то верно: люди-охотники, обладая, как и их предки-обезьяны, врождёнными самоуверенностью и духом соперничества, были всё же вынуждены утихомирить свою воинственность и выдвинуть на первое место потребность в сотрудничестве друг с другом. В этом была их единственная надежда выиграть битву с давно уже приспособившимися ко всему, вооружёнными острыми когтями профессиональными убийцами (например, с огромными кошками), коими изобиловал плотоядный мир. Эволюция человеческого сотрудничества происходила одновременно с развитием интеллекта и исследовательских способностей, и эта комбинация качеств оказалась просто убийственной по своей эффективности.

На съёмках я познакомился с последними достижениями урбанизации. В трущобах Бомбея, самых страшных трущобах мира, я увидел, насколько могут быть спрессованы человеческие жилища, даже самые допотопные клетки для животных по сравнению с ними кажутся роскошными апартаментами. В Токио миниатюризация жилья дошла до такой степени, что номера в некоторых гостиницах представляют собой этакие забавные капсулы, куда проживающие втискиваются, как в коконы, и чувствуют себя всё равно что в гробу, оснащённом кондиционером и кабельным телевидением.

Мы как представители класса млекопитающих всегда будем бороться за право любой ценой сохранить свою самобытность в животном мире.

Все племенные признаки и родовые связи, вроде бы начавшие возрождаться во всепоглощающей паутине города, теперь снова искоренены и превратились в малопонятные законы территориальных группировок. Кое-кто считает, что это признак разрушения, но для живущих в городах сопротивление превращению в безликих насекомых громадного, битком набитого человеческого муравейника стало вопросом жизни и смерти.

В нормальных условиях, в естественной среде обитания, дикие животные никогда не станут калечить друг друга, ипсировать, воевать с детьми, зарабатывать себе язву желудка, страдать от навязчивых идей или ожирения, образовывать гомосексуальные пары или убивать друг друга. Не стоит лишний раз напоминать, что среди жителей города всё это не редкость. Но в этом ли разница между человеком и другими животными? На первый взгляд вроде бы да, но это заблуждение. Другие животные действительно могут вести себя подобным образом, но только в определённых ситуациях, а точнее когда их помещают в неестественные условия неволи. Дикое животное, находясь в клетке, демонстрирует все эти известные нам аномалии точно так же, как и наши сородичи. Совершенно очевидно, что город вовсе не каменные джунгли, а настоящий «людской зверинец». Сравнивать нужно не городского жителя и дикого зверя, а городского жителя и зверя в клетке.