Дмитрий Борисович Кедрин

Послушай-ка, дорогая! Над нами шумит эпоха, И разве не наше сердце - Арена ее борьбы?

Так попусту, так бесполезно и глупо Дотла допылала твоя красота! Дымящимся паром кипящего супа Весь мир от тебя заслонила плита!

Завтра хлынет дождик быстрый, Тучей солнце заслоня. Паутинкам серебристым Жить осталось два-три дня.

И кажется, не так уж сыро, И дождь в окно не так стучит. Уютной песенкою мира Кота мурлыканье звучит.

Какое просторное небо! Взгляни-ка: У дальнего леса дорога пылит, На тихом погосте растет земляника, И козы пасутся у каменных плит.

Щекотка губ и холодок зубов, Огонь, блуждающий в потёмках тела, Пот меж грудей... И это есть — любовь? И это всё, чего ты так хотела?

«Ты в силах, — спросил я, — смеяться?» И, мнится, услышал слова: «Я кукла. Чего мне бояться? Меня не убьют. Я мертва».

Берёзки прозрачны, скворечники немы, Утрами морозец хрустит по садам: И дачница в город везёт хризантемы, И дачник увязывает чемодан.

Дорогая, не верь! Если б эти кастраты, стеная, Создавали её, Красота бы давно умерла.

Между тем ты не слепок, Ты сверстница мне, ты живая. Ходишь в стоптанных туфлях. Я родинку видел твою. Что ж, сердись или нет, А тебя, проводив до трамвая, Я беру тебя в песню, Мечту из тебя создаю.