20-й год показал принципиальное расхождение двух миров. Посмотрите, что происходит в Америке, и какой мир они строят. Мир, где доминирует виртуальная составляющая. Коммуникационные платформы, социальные сети, виртуальные платежи, виртуальная экономика. Я думаю, что к концу 2022 года виртуальный сектор у них уже будет больше 90% ВВП. Мы, Россия, находимся в пространственном мире. И наши проекты — это пространственные проекты. Пример — Северный поток. Эти два мира, которые в глобализацию жили вместе, и вместе страдали от разрушения международного права, в 2020 году начали расходиться. Они и дальше будут расходиться. Американцы создают для себя комфортную ситуацию, когда они хаос виртуального пространства смогут переносить в реальный мир, создавая цветные революции, мятежи. А мы — не сможем. И нас принуждают к тому, чтобы выйти на новый уровень виртуализации нашей политики. А это нам надо? У меня большие сомнения.
И еще я хочу сказать. Я не согласен, что мы должны говорить громче, жестче. Мы вообще должны говорить тихо. С учетом того, как Запад доминирует в соц-сетях, в глобальных информационных каналах, мы в эту дипломатию их не переиграем. Потому что они будут отключать наши рубильники. Нам наоборот нужен период тихой дипломатии. Когда они будут узнавать о том, что мы собираемся сделать или делаем, когда это уже случится. И с этой точки зрения есть два отправных момента. Первый. Понимание, что будущий мир будет пространственным. Я в этом убежден. Будущий мир — это мир конкуренции суверенитетов и защищенности. Защищенность санитарная, политическая, военная. И второе. Рано или поздно, а скорее рано, начнется конкуренция социальных моделей. Потому что из твиттера эти 70 млн, а может и больше, выкинуть можно. А 11 млн нелегальных мигрантов отделить от миски с супом будет очень сложно. Пространственный мир вернется через суп. А суп означает борьбу за ресурсы. И борьба за ресурсы будет происходит не в Америке, а в Евразии. И здесь мы имеем возможность обладать преимуществом.
В чем я второй раз категорически соглашусь с Карен Георгиевичем (Шахназаровым). Первым шагом к тому, чтобы обозначить свою особость в этом мире, это, конечно, покаяние за 90-е. Покаяние за предательство 90-х. За предательство Эрика Хоннекера, за предательство Наджибуллы, за предательство афганцев, которые погибли в результате этого, за ГДР-овцев. За болгар, которые очень сильно пострадали. За предательство наших граждан на Украине, в Прибалтике. И пока покаянием элитой, властью и обществом не будет подведена черта под 90-ыми... В чем проблема того, что мы видим в Евросоюзе? А они не верят, что мы потянем. Они абсолютно уверены, что мы вот-вот сломаемся. Стоит только подкрутить гаечку, ввести пару пакетиков санкций, и мы сломаемся. Потому что мы не расплатились со своим прошлым. С ним надо расплатиться.
Мне тут Карен Георгиевич (Шахназаров) подарил книжку, поразительную. Автор Маркус Редикер. Называется корабль рабов. Это книга страшная. Это абсолютно научная книга, но она страшна тем, что она абсолютно четко показывает, что все величие так называемого коллективного Запада было построено на работорговле. На миллионах загубленных жизней. И рабы были источником того процветания, остатки которого на коллективном Западе мы наблюдаем и сейчас.
Я хотел сказать последние две вещи. Вот мы все смеемся. Мы прохохочем это. О чем говорят милые европейцы? Они говорят об идеологии. Они раскрывают окно Овертона в идеологию. В этой идеологии полезет и возможность давления по правам человека, и возможность репрессий против отдельных социальных групп, и против национальных групп. В это окошечко полезет неофашизм, который гораздо страшнее прежнего. И он полезет не к ним, а сюда. Сейчас под Ленинградом стоят танки. С крестами. У меня пол-семьи лежит на Пескаревке. В блокаду замученные вот этой самой Европой. Я до сих пор немецкия язык не слышу и слышать не хочу. Интересно, когда ваш европоцентризм кончится тем, что эти танки заведут моторы и поедут в мою страну, убивать таких как я, что вы Сергей Борисович (Станкевич), будете рассказывать? И на каких ток-шоу вы будете выступать?
Мы очень сильно ошибаемся, когда думаем, что наши замечательные партнеры нам готовят Украину. И я вас уверяю: мысли, что ничего страшного в украинской ситуации нет, и чтобы у нас построить демократию, допустима украинизация России, здесь довольно широко распространены. Так это ошибка. Никакую Украину они нам не готовят. Они нам Чечню готовят. Они нам готовят кровавый фаршмак. Потому что они понимают, что из нашей России может вырасти только империя. И они будут уничтожать не государство. Они будут уничтожать социальную ткань общества. Как это произошло в Чечне. Чтобы здесь был хаос и война всех против всех. И это очень серьезно. И не надо сводить появление этого доклада к играм разума двух фейков. Это — не так.
Соглашусь с К. Г. Шахназаровым, что мы пришли к этому пандемическому году в определенном социальном, политическом, экономическом настроении. То, что происходит сейчас в политике, Клаус Шваб написал еще в 2017 году. Кстати, очень интересно посмотреть эволюцию того, что писал Клаус Шваб с 2016 года, когда была книга «Четвертая промышленная революция», к 2017 году, когда вышла книга «Технологии четвертой пром. революции». Там ощущается необходимость перехода к технократическому тоталитаризму. Трамп его сломал. Он понял, что демократическими методами то, что он там нарисовал, не получается. И уже к 2017 году мы имели обкатку идеи флюидной собственности. Флюид — в физике, состояние вещества с параметрами выше критических; также гипотетическая жидкость, которой до XVIII в. объясняли явления тепла, магнетизма, электричества. Флюид — в спиритизме: «психический ток», излучаемый человеком, источник преобразования развития жизненного начала. А помните у Шекспира «Буря». Героев заносит на таинственный остров и предлагается немного пожить с духами. Собственно этот год нас на такой таинственный остров и занес.
Наш мир слишком мал для Байдена и Лукашенко одновременно. Нужна какая-то ясность. Нужно какое-то вменяемое количество людей, которые говорят, как оно есть на самом деле. Симптом плохой. Когда на Западе начинают говорить про демократию, и что демократию надо вот прямо срочно защищать, это страшно. Потому что дело идет к большой турбулентности, если не к войне. Своими высказываниями Байден дает ясный и абсолютно четкий сигнал: никакой частичной капитуляции не будет. Капитуляция перед Западом должна быть полной.
Тема сегодня — тяжелая. Потому что все мы в какой-то мере плоды 91-года. И все мы несем эту травму обнуления всего, что было до. Это был даже не демонтаж, а обнуление. Нам сказали, что ничего до этого не было. Все до этого было объявлено темными веками. Мы должны четко понимать, что люди, которые каждый год драпируют мавзолей, хотели бы задрапировать весь советский период. Потому что если он откроется, то встанет вопрос: а они-то кто? Кто эти мародеры, которые захватили куски собственности, в большинстве не смогли ими управлять нормально. Здесь либо они обнулят советский период, либо советский период обнулит их. Противоречие здесь антагонистическое.
Сожжение книг — это ведь архаика. Это выдают за прогресс. Но это — архаика, это возвращение нас самое позднее в первую половину 20 века. И никакого прогресса нет.
Действительно, фантастика вещь суровая, читаешь некоторые фантастические вещи, волосы дыбом встают. Это не Стругацкие, не Оруэлл, это Александр Казанцев, «Пылающий остров», это то, что мы сейчас наблюдаем. Только в Пылающем острове был Советский Союз. Который сдерживал мировой капитализм. Собственно роман про то, до чего может дойти капитализм в своем развитии. Эта человеконенавистническая сущность — все ради прибыли.
Знаете, что больше всего меня смущает? Вот я смотрю на поведение американцев. Умом они понимают, что надо остановиться. Но культуры политического компромисса в этой политической системе нет совсем. Аналитики чего-то пишут... А потом прет американское нутро... И — эсминец. Проблема в том, что на каждом следующем витке борьбы между рациональным и иррациональным у американцев усиливается иррациональное. И в какой-то момент пружинка может лопнуть. Мы подходим к рубежу, где внутренняя система устойчивости государств будет определять их способность действовать на международной арене. Главная ставка американцев в конкурентной борьбе с Россией и с Китаем — коррупция и коррупционеры. — Я поясню. Почему коррупция невозможна без Америки? Потому что коррупционеры как правило деньги выкачивают из страны. И оседают в Америке.
Я никого пугать не хотел, Но что хотел сказать. Глобальная политика и экономика — это ведь не плоскость. Это достаточно объемная структура. Как на него поставить стол с тремя ножками? Это сложно, и они все время будут соскальзывать. Здесь две проблемы. Первая: а куда делась четвертая ножка? 10 лет назад была четвертая ножка, и называлась она Европа. И есть второй момент. была изобретена игра: шахматы на троих. Когда делать нечего — усложняешь себе задачу. Когда вы делаете шаг против кого-то, вы обязательно делаете шаг и против другого. Невозможно играть на одном направлении. Это очень сложная система. Америка отделена от других участников три-полярной игры. И чувствует себя в относительной безопасности. И получается, что в три-полярный мир должны играть Россия и Китай. Еще нюанс, почему эта конструкция не может быть устойчивой. первое. Турция знает про три-полярный мир? А где здесь Индия? А что будем делать с Египтом? С Бразилией? Главный вызов америко-центричному миру исходит не от России. И даже не от Китая. Главный вызов равновесию, которое существовало еще 5-7 лет назад, исходит от ревизионистских держав второго ряда. Мы и Китай должны придавливать эти ревизионистские державы в том числе и военной силой. А американцы будут заниматься своей политической системой. Ух ты! А что, так можно было? Второй момент. В этой системе усугубляется проблема серых зон влияния. там усиливается хаотизация. Эти зоны находятся рядом с Китаем и Россией. Третье. А где здесь корпорации? Я согласен со Злобиным про растущую роль корпоративных структур. И поэтому тройная система абсолютно неустойчива, и под этой системой — мир корпораций, мир над-государственных структур. Американцы предлагают нам сыграть в кухню, в которой будет 20 комфорок, и на каждой будет кипеть. Но сами они на эту кухню не собираются заходить. Но вернусь к тому, о чем уже говорил. Будущий мир не будет много-полярным. Много-полярность не получилась. Скорее он будет поли-центричным. Эта поли-центричность будет коалиционной. В центре будет ядро, вокруг — союзники, более-менее управляемые. Но все в этом будущем мире будет решаться внутри ядра. Насколько это ядро будет устойчиво, консолидировано, индустриализировано, технологически независимо, зависит будущее.
Относительно беженцев. Я считаю, что позиция Евросоюза глубоко аморальна. Скажу я вам три принципиальных вещи. Первое. наши европейские друзья все время нам рассказывали про глобальный мир. Что мир прозрачен, что давайте жить без границ, без суверенитетов. А если суверенитет, то американский. Беда в том, что сами они в это не верили. Сейчас мы видим белорусско-польскую границу. А мы понимаем, что у этой границы две стороны? Вы били тарелки по белорусскую сторону границы. Думали, что Белоруссии можно делать что угодно. Это самый маленький бумеранг, который прилетел к нашим европейским друзьям. Сейчас начнут возвращаться другие. А главный бумеранг — месть истории за постоянное поддакивание американцам. Второе. Можно как угодно относиться к ситуации в нашей стране, но она очевидно абсолютно информационно прозрачна. Мы каждый день знаем чем занимается правительство, чем занимается президент. А теперь посмотрите на все то же самое в Европе. Разве мы не видим нарастание информационной и политической непрозрачности в Европе? Мы четко видим на границе Белоруссии и Польши сгусток основных противоречий современного Евросоюза. Выяснилось, что никакого благополучного Евросоюза не существует. А существует раздираемое противоречиями сообщество государств, главная цель которых — урвать кусок у Германии. Даже уже не Франции, потому что там рвать уже нечего. И это только начало. И третий момент. Европейцы всегда такие благообразные. Говорят округлыми фразами. Американец может рубануть. Европеец — это человек, который говорит ни о чем, говорит ни про что, и результата никакого. Но остается приятное впечатление. Но случается кризис, и из этих пряничных европейцев прет колониальное нутро. Причем прет даже из тех, кто никогда не имел колониальной империи. Они же уже делят, кто человек, а кто не человек. Кому можно давать воду, а кому нельзя. И в этом смысле мы имеем момент истины для европейцев. И времени проявить демократические качества у европейцев почти не осталось.
Я продолжу то, что говорит С. А. Михеев. Я как-то смотрел, как отдыхает Лукашенко. Он играет в хоккей, забивает шайбы. Но он играет на площадке один. И в воротах никого нет. А здесь получилась такая ситуация, он вышел поиграть в хоккей, а в воротах стоят поляки. И у него не получается забить ту шайбу, которую он планировал. Встает вопрос: а кто мы, Россия, на этом поле? шайба? А мы понимаем, что это нами играют? Мы любили говорить: кризис — это не только риск, это еще и возможность. Я с этим согласен. Посмотрите на европейцев, у них все есть — территория, технологии. А счастья нет. И у них истерика. Они не могут перевести имеющиеся у них ресурсы в какое-то более-менее внятное влияние. Они даже нащупали какую-то идеологию. Это — сатанизм. А мы добились хоть каких-то результатов? Приобрели союзников? Нет. Мы стали шайбой, которую гоняет председатель колхоза из Белоруссии. И рано или поздно он эту шайбу в какие-то ворота забьет. А теперь перевернем монетку. Что происходит в черноморском бассейне. Посмотрите, какое системное, логичное нагнетание напряженности в причерноморском бассейне. Это идеальное место для манипуляций. Причем — не турецких. Американских. Сейчас поджечь Причерноморье — легко. Легче, чем Ближний Восток. Возникновение очага военной напряженности в Причерноморье — подарок американцам. Там у американцев вообще нет никаких интересов. Но они этим связывают всех по рукам. А лучше всего получается у американцев — продавать воздух. И этот воздух они продадут. И больше всего этого воздуха — на Черном море.