Дж. М. Кутзее

Когда человек страдает от несправедливости, свидетели его страданий обречены страдать от стыда.

Но теперь интерес к наружному миру утрачен. Его мир сузился и целиком умещается у него в груди.

Как легко любить ребёнка, и как трудно того, в кого он со временем превращается.

Одни дети мечтают во сне, другие дожидаются дня, чтобы предаться мечтаниям.

Да прояви ты себя хоть как-нибудь, иначе так и проведешь жизнь, никем не замеченный.

Быть в России нежным цветком непозволительно. В России должно быть лопухом, на худой конец — одуванчиком.

Привязанность, возможно, и не любовь, но по крайности двоюродная сестра таковой.

Когда всё идёт прахом — философствуй.

Ведь это всё, что нам в конечном счёте нужно: чтобы рядом кто-то был, чтоб было кого окликнуть в темноте.

Мельница слухов вертится день и ночь, перемалывая репутации.

Ибо любовь — не голод, её нельзя утолить, успокоить. Любя, любишь ещё больше.

Тот, кто не знает, что ему делать с женщиной, лежащей в его постели, вряд ли знает, что написать на лежащей перед ним бумаге.

Когда-то, давным-давно, всё это было новым, — говорит он, в точности повторяя жест Драго. — Всё в мире было когда-то новым. Даже я был новым. В час, когда я родился, я был самым новым из всего, что имелось на Земле. Потом за меня принялось время. Так же, как оно примется за тебя. Время тебя съест, Драго. В один прекрасный день ты будешь сидеть в своём прелестном доме со своей прелестной новой женой, и твой сын повернётся к вам двоим и скажет: «Почему вы такие старомодные?»

Если уж говорить откровенно, смысл любой войны в том и заключается, чтобы навязать другой стороне решение, которого она никогда не приняла бы по своей воле.

Я начинаю понимать подлинный смысл объятий. Мы обнимаем, чтобы обняли нас.

— ... У меня был роман с девушкой. — Серьёзный? — А что, его серьёзность способна улучшить или ухудшить моё положение? По наступлении определённого возраста все романы серьёзны. Как и сердечные приступы.