Дженнаро Гаттузо

Я верю в Бога. Меньше в церковь. Там чересчур много золота, а ведь где-то есть люди, умирающие от голода.

Футбол — это круто, потому что это не жизнь. Когда в жизни делаешь какую-то глупость, чтобы все исправить, порой нужны годы. В футболе все по-другому: вы играете каждые три дня, и есть шанс изменить все здесь и сейчас.

Я хочу видеть 23 льва, готовых бороться за клуб. Меня не волнует тактика, мне просто нужны 23 бешеных пса, которые будут стараться показать себя.

Если тебе довелось родиться квадратным, то ты точно не умрешь круглым.

В Италии это нормально. Есть 60 миллионов тактиков, и у каждого свой взгляд. Мы все все смотрим со своих точек зрения, смотрим игры, так что все в порядке. Просто через какое-то время тренер может разозлиться и ответить. Если я буду ломать столы или бить в стенку, это ничего не изменит.

Когда я завершал карьеру, понимал, что что-то изменилось. Я с трудом говорил на языке, который слышал столько лет. Когда я впервые побрился на базе «Милана», два волоска остались в раковине. Я получил две пощечины от Костакурты и понял характер этой команды. В наше время нужно быть осторожным в том, что говоришь игрокам. Скажешь им что-то, и они начнут жаловаться и искать оправдания.

«Милан» – это наследие ЮНЕСКО. В отличие от «Манчестер Сити» или «ПСЖ», у клубов, которых нет истории.

Такое происходит не только в Италии. Я видел, как бросали бананы в других цивилизованных странах. Если 50 000 человек будут громко болеть, никто не услышит четырех идиотов.