Джимми Пейдж

Помню, я услышал две гитары и бас и подумал: «Черт, я хочу тоже так, как они». В этой музыке было столько энергии и жизни.

Led Zeppelin была группой, которая могла при каждом новом исполнении абсолютно по-другому представить одну и ту же вещь.

Эта ранняя изолированность, возможно, повлияла на формирование моего характера. Одиночка. Многие не способны существовать сами по себе. Их это пугает. Меня одиночество не беспокоит вообще. Оно придаёт мне ощущение безопасности.

Наша музыка — это народная музыка технологической эры.

Мы просто играли то, что нам хотелось. Невозможно изобрести что-то искусственно. Это необходимо выносить, как ребёнка. Или вывести, как цветок. Что значит холодное умствование, когда у вас в руках живой инструмент, и он дышит, он плачет, хочет что-то рассказать всему миру?

Задача барабанщика — вовремя отбивать ритм, басиста — поддерживать ритм, гитариста — играть мелодию, а вокалиста — петь, причём что-то незамысловатое, легко и просто. Мы же всё изменили. Теперь барабанщик играет одну мелодию, басист держит ритм и вводит свою мелодию в дело не мешая остальным, гитарист ведёт главную мелодию, держа в узде первых двух, вокалист же поёт на пределе своих человеческих возможностей. Зачем? Просто мы Led Zeppelin, и нам нет равных...

Верить в себя совсем не обязательно, главное верить в то, что ты делаешь. Тогда в это поверят другие.

Многие неспособны существовать сами по себе. Их это пугает. Меня одиночество не беспокоит вообще. Оно придаёт мне ощущение безопасности.

Я мог бы сравнить себя с кораблем, который пробирается сквозь бури, делая короткие остановки в портах. Однажды я сказал одному из своих друзей: «Я просто ищу ангела со сломанным крылом — того, который не смог улететь отсюда».

Душа женщины создана в преисподней.