Возможно, я подхожу своей семье не так идеально, как вы – круглые колышки в идеально круглых лунках. В нашей семье колышки и лунки приходится обстругивать, потому что раньше они стояли в других местах и к тому же их заклинило и они слегка покосились. Но дело вот в чем. Я кое-что понял, когда папа сел и сказал, что рад меня видеть, и у него увлажнились глаза: да, мой отец козел, но он мой козел, и другого козла у меня нет. И, ощущая тяжесть ладони Джесс, когда она сидела у моей больничной койки, слушая, как она пытается не расплакаться в трубку при мысли о том, чтобы оставить меня здесь, и глядя, как моя младшая сестра, которая изо всех сил храбрится насчет этой истории со школой, хотя даже мне понятно, что ее мир рухнул, я понял, что в мире есть место, где я свой.
И я должен сказать, что, хотя мы называемся группой психологической поддержки тех, кто хочет двигаться дальше, никто из нас не может идти вперед, не оглядываясь назад. Мы идем вперед, бережно неся с собой воспоминания о тех, кого потеряли. И основной целью нашей маленькой группы было научиться понимать, что воспоминания эти отнюдь не являются тяжким бременем, отягощающим душу и заставляющим топтаться на месте. Нет, память о наших любимых мы должны считать даром Небес. И наши встречи, во время которых мы делились воспоминаниями, переживаниями и маленькими победами, позволили нам понять очень важную вещь. Это нормально – быть грустным. Или потерянным. Или сердитым. Нормально ощущать весь спектр эмоций, быть может не всегда понятных другим. И нередко в течение долгого времени. Каждый из нас должен пройти свой собственный путь. И мы не вправе никого осуждать.