Джон Бойтон Пристли

... Говорить правду все равно что делать поворот на скорости шестьдесят миль в час.

Какой-то тип явился неизвестно откуда... даже платья пристойного на нем нет... а его накачивают нашим лучшим вином и нафаршировывают нашим лучшим гусиным паштетом! Да кто он такой?

... Правда — спящий пес.

— Я знала все или почти все о нем. Я не была влюблена в кого-то, кого на самом деле не существовало, кого я сама выдумала. — А мне кажется, что ты именно так и была влюблена. Вероятно, мы все влюбляемся так.

— Говорить все, до конца, крайне опасно. Дело в том, что... бывает правда и правда. — Точно: правда правде рознь.

В нашем мире заговоры больше не нужны. Мы и без них все в лучшем виде разрушим и развалим — на то у нас есть наука и прогресс.

Мы слишком много времени тратим на то, чтобы лгать, как словами, так и поступками.

— На свете все-таки существуют такие понятия, как элементарная честность, порядочность. — Да неужели? Вот уж сомневаюсь.

Кстати, я сейчас стою перед весьма щекотливой проблемой — перед проблемой, которую приходится решать только хозяйкам. Если человека призывают обратно в дом, для того чтобы обозвать лжецом, подлецом, мерзавцем, а возможно, и вором, — следует ли приготовить для него несколько сэндвичей?

Люди, не любящие сплетен, обычно не интересуются своими ближними.

Я лишился этой способности — строить иллюзии. Нет во мне больше того материала, из которого создаются прекрасные иллюзии, точно какая-то железа прекратила во мне свои функции навсегда.

— Понимаешь, старик, тебе надо держать ухо востро, всякая женщина становится колдуньей, когда захочет.

— ... Тебе надо учиться жить без иллюзий. — Нет, ничего не выйдет. Со мной не выйдет. Я принадлежу к другому поколению. Может быть, теперь и умеют воспитывать людей, которые способны жить без иллюзий. Ну, что ж, тем лучше. А я не могу. Я весь свой век прожил среди иллюзий. Они давали мне надежду, в них черпал я мужество. Они помогали мне жить. Возможно, что все это нам должна была бы давать вера в жизнь. Но у меня нет этой веры. Ни религиозной веры, ни какой иной. Только этот проклятый скотный двор, в котором я должен жить. И это все. И вдобавок мне еще даны какие-то поганые железы, и секреции, и нервы, чтобы чувствовать и переживать. Но все это было не так уж плохо, скажу я вам, пока у меня были мои маленькие иллюзии.

— В жизни столько опасных поворотов, не так ли, Чарльз? — Да, бывает, — если только не умеешь выбрать правильного пути.

Большинство людей не получает того, чего хочет, а все потому, что сами не знают чего хотят. Как исполнять желания, если их нет?