Джон Элдридж

Стыд убивает близость.

Желать — это значит открыть своё сердце навстречу возможным страданиям, но закрыть сердце — это значит убить его.

Женщина — это очаровательное создание. Самое очаровательное из всего, что есть на земле. «Обнаженное женское тело — это частица вечности, которую взор мужчины не в силах вынести». Женщины возбуждают мужчин. И еще как. <...> Но женщины никогда не смогут дать мужчинам то, что делает их мужчинами. Это все равно что попросить жемчужину добыть вам буйвола. Или попросить, чтобы на поле прекрасных цветов «вырос» «джип». Это совершенно разные материи. Когда мужчина приходит со своим вопросом к женщине, он либо становится зависимым от нее, либо теряет мужественность. Обычно происходит и то, и другое.

... прощение — это выбор. Это не чувство, это волевой акт. Как написал Нил Андерсон, «не думайте, что сможете простить, пока не захотите простить; у вас ничего не получится. После того как вы решите простить кого-то, потребуется время, чтобы ваши чувства исцелились». Позвольте Богу извлечь из вашего прошлого занозу, которая причиняет причиняет вам боль, потому что «если ваше прощение не затронет эмоциональную сторону вашей жизни, оно будет неполным».

Мы должны ощущать, что нужны кому-то и что жизнь имеет смысл.

В браке мужчину тоже пытаются лишить мужественности. Женщин часто привлекает мужская необузданность, но как только мужчина попадается в их сети, они тут же ставят перед собой задачу «одомашнить» его. По иронии судьбы, если мужчина уступает женщине, то она начинает удивляться, куда же исчезла страсть. Это становится причиной многих разводов.

Мы заглушаем шепот радости циничным «я уже был там, я уже это пробовал».

Да, мужчины действительно опасны. Но скальпель тоже опасен. Он может ранить, а может спасти вам жизнь. Вы не пытаетесь сделать его безопасным, затупив его; вы вкладываете его в руку тому, кто знает, как с ним обращаться.

Заставить себя стремиться к вечности было все равно что заставить себя отказаться от всего, что я любил, — навсегда.

Именно поэтому многие мужчины втайне боятся своих жен. Жена видит мужа таким, каким его не видит никто, спит с ним, знает, чего он стоит на самом деле. Если он дает ей право оценивать себя, то значит, он дает ей и право признать себя несостоятельным. Это смертельная ловушка.

Для души отвергнуть желание — это всё равно что задержать дыхание для тела.

Стремление к приключениям, с сопутствующими им опасностями и острыми ощущениями, заложено в душе каждого мужчины. Мужское сердце стремится туда, где нет ничего искусственного, смоделированного, обезжиренного, застегнутого на молнии, лицензионного, работающего в режиме он-лайн, разогретого в микроволновке. Где нет последнего срока сдачи отчета, мобильных телефонов или совещаний. Где есть место для души. Туда, наконец, где окружающая природа соответствует природе нашего сердца.

Адам, несущий в себе образ Божий, получил пылкое, необузданное и страстное сердце. Но все же оставался еще один, последний штрих. Так появилась Ева. Творение достигло своей высшей точки, Ева стала его кульминацией. Она — последний штрих, который сделал Господь. И Адам, увидев ее, смог сказать лишь: «Ух ты!» Ева унаследовала от Бога красоту, тайну и нежную уязвимость. Как сказал поэт Уильям Блейк, «обнаженное женское тело — это частица вечности, которую взор мужчины не в силах вынести».

Мы не живём, а лишь мечтаем о жизни.

Общество в целом не может решить, как же быть с мужчинами. Потратив последние тридцать лет на то, чтобы сделать мужчин более осмотрительными, тонко чувствующими, легко управляемыми и даже женственными, теперь оно ругает их за то, что они утратили мужественность. <...> «Куда подевались настоящие мужчины?» — вот расхожая тема для ток-шоу и книг наших дней. «Но вы же попросили их стать похожими на женщин», — хочется ответить мне. В результате мы наблюдаем такое размывание границ между полами, какого мир еще не видел.