Джон Голсуорси: жизненные цитаты

Требовать любви, приставая с ножом к горлу, — это ли не верх вульгарности и тупости?

Не её гордой натуре, беззаветно отдающей себя любви, довольствоваться полулюбовью.

Такова уж была ее натура: она способна была пассивно терпеть, пока что-то в ней не сломается, а после этого — конец!

Каким-то таинственным образом сплотившись, несмотря на все свое различие, вооружились против общей опасности. Словно стадо, увидевшее на лугу собак, они стояли голова в голову, плечо к плечу...

Чем больше побед одерживает мужчина, тем заманчивее для женщины победить его.

Нет ничего более трагичного в жизни, чем абсолютная невозможность изменить то, что вы уже сделали.

Видимо, в человеке живет сознание долга перед самим собой, и оно-то не позволяет ему ни отступать, ни сгибаться.

Русский характер — это непрестанные приливы и отливы, и чисто русское словечко: «Ничего!» — хорошо выражает фатализм этих нескончаемых колебаний.

Нет! Нельзя, человек не может жить так, как жил он, и вдруг все бросить... Человеческая жизнь — это то, что человек приобрел и что он стремится приобрести.

Старики могут всей душой любить, хотя понимают тщетность своих чувств, и поэтому на них можно не сердиться. И все-таки нам доставляет удовольствие быть полезным юности и красоте; это согревает наши души.

Жизнь — не скаковая лошадь, которая никуда не сворачивает от старта до финиша.

Как глубоко можно любить — и как бесследно это проходит!

Брак без приличной возможности его расторжения — это одна из форм рабовладения. Человек не должен быть собственностью человека.

Она не успокоится, пока не получит своего. Но вот беда – она сама не знает, чего хочет.

Кто струсил раз, струсит и в другой.

Она страшилась любви, сопротивлялась её приходу, а теперь любовь захватила её целиком; с того времени она живет только для любви и ни для чего другого, отдает всё и хочет получить всё; но теперь она со всей очевидностью поняла, что всего не получит.