Джон Китс

...есть ли на свете худшая тягость (среди тысячи и одной прочих), нежели упорно продвигаться к вершине и не добраться до цели?

В прекрасном – правда, в правде – красота. И это – мудрость высшая земная.

Сильны любовь и слава смертных дней, И красота сильна. Но смерть сильней.

Не странно ли, что, свой блуждая век Дорогами заботы и лишенья, Иной судьбы страшится человек И в будущем не ищет пробужденья?

Как та звезда, что над скопленьем туч Возносится с победным торжеством, На лик небес пролив слепящий луч, Так ты, Надежда, в сумраке ночном На сердце радостный бальзам пролей, Лучащимся крылом меня овей!

Darkling I listen; and, for many a time I have been half in love with easeful Death, Called him soft names in many a mused rhyme, To take into the air my quiet breath.

Мир! Отгони раздор от наших нив, Не дай войне опять в наш дом вселиться!

Быть одному — вот радость без предела, Но голос твой еще дороже мне: И нет счастливей на земле удела, Чем встретить милый взгляд наедине, Чем слышать, как согласно и несмело Два близких сердца бьются в тишине.

Ах, женщина! Когда вгляжусь в тебя, То гордую, то ветрено-простую, Ребячливо-смешливую, взыскую Лишь света, что рождает сам себя; Возможно ль жить, всем сердцем не любя...

Сюда, трудом ослабившие зренье! Обширность моря даст глазам покой. И вы, о жертвы жизни городской, Оглохшие от мелкой дребедени, Задумайтесь под мерный шум морской, Пока сирен не различите пенья!

Как сладостен напев печальный твой! Участьем нежным сердце наполняя, То Жалость, к лютне голову склоняя, Коснулась струн дрожащею рукой, И, подхватив неотзвеневший строй, Отозвалась гармония иная — Твоя, чей блеск сияет, разгоняя Мрак горести слепящей красотой. Так облако, затмившее луну, По краю озаряется свеченьем; Так прячет черный мрамор белизну Прожилок с их причудливым сплетеньем. Пой песню, лебедь — пой всегда одну, Пленяющую скорбным утешеньем.

Четыре разных времени в году. Четыре их и у тебя, душа. Весной мы пьём беспечно, на ходу Прекрасное из полного ковша. Смакуя летом этот вешний мёд, Душа летает, крылья распустив. А осенью от бурь и непогод Она в укромный прячется залив. Теперь она довольствуется тем, Что сквозь туман глядит на ход вещей. Пусть жизнь идёт неслышная совсем, Как у порога льющийся ручей.

Когда страшусь, что смерть прервет мой труд, И выроню перо я поневоле, И в житницы томов не соберут Зерно, жнецом рассыпанное в поле, Когда я вижу ночи звездный лик И оттого в отчаянье немею, Что символов огромных не постиг И никогда постигнуть не сумею, И чувствую, что, созданный на час, Расстанусь и с тобою, незабвенной, Что власть любви уже не свяжет нас, - Тогда один на берегу вселенной Стою, стою и думаю — и вновь В Ничто уходят Слава и Любовь.

И ты далеко в человечестве.

'Tis morn, and the flowers with dew are yet drooping, I see you are treading the verge of the sea: And now! ah, I see it--you just now are stooping To pick up the keep-sake intended for me.

Тьма, тьма кругом. И бесконечна мука. Молчат и Бог и ад. И ты молчишь.