Джонатан Франзен

Вслед за чересчур поспешным сближением — неловкость, ощущение какой-то неопрятности.

Человек есть то, чего он хочет.

Пока мы живы, вечность в каждой нашей секунде.

…Наши личности состоят из историй, которые мы о себе рассказываем…

А отвращение к самому себе — одно из простейших определений депрессии.

Дому ведь важно, чтобы в нем кто-нибудь был. Это не просто существенное обстоятельство, но единственное, что имеет значение. Душа дома — семья. Бодрствующий человек — словно свет в доме. Душа — словно суслик в норе. Что для мозга сознание, то для дома семья. Чтобы постичь сознание дома, вникаешь в домашние дела, в слаженный гул связанных друг с другом жизней, в основополагающее тепло очага. Думаешь о «присутствии», «хлопотах», «суете». Или, наоборот, о «пустоте», «замкнутости». О «неладах».

… Наша озабоченность грядущими катастрофами отбивает у нас охоту заниматься разрешимыми проблемами окружающей среды здесь и сейчас…

Я-то ревнива. Когда дело касается измены, я становлюсь дотошнее испанской инквизиции. Никакой пощады.

Чем можно упиться, тем можно и захлебнуться.

Воспитывая детей, порой узнаешь о себе довольно неприятные вещи.

Жизнь – хрупкая вещь, ее можно раздавить, если слишком крепко за нее держаться…

Умышленное неведение — вот какой навык необходим для выживания.

Любопытно, что Робинзону Крузо за все двадцать восемь лет жизни на его Острове Отчаяния ни разу не делается скучно. Да, поначалу он сетует на тяжесть и однообразие своих трудов, позднее признаёт, что очень устал, бродя по острову в поисках дикарей, жалуется, что нет трубок и поэтому он не может курить растущий на острове табак, называет первый год с Пятницей своим самым счастливым годом на острове. Но современная потребность в стимуляторах совершенно ему чужда. Возможно, самая поразительная деталь романа — то, что Робинзон растянул три бочонка рома на четверть века; я выпил бы весь ром за месяц, просто чтобы закрыть вопрос.

Историю можно рассказать, уложившись в сто сорок знаков: мы извлекаем из земли углерод и отправляем в атмосферу углекислый газ, и если мы не прекратим этим заниматься, нам будет херово.

Слишком глубокое знакомство с любой изнанкой вредоносно. От него не отделаешься.

— О стольком беспокоишься зря, — с внезапно обретенной мудростью сказала Инид, — а потом видишь: это вовсе не имеет значения.