Джордж Мередит

Самый милый моему сердцу язык — тот, на котором, моя дорогая, ты однажды сказала мне, поднося цветок: «Люблю тебя!»

Итак, он обречен был изнутри — Союз души с душою несовместной. Два сокола в одной ловушке тесной Должны метаться, как нетопыри. Была пора: не ведая печали, Безгрешные, они брели вдвоём Среди цветов; но в спорах о былом Сегодняшнюю радость растеряли. Решая, кто был прав и кто неправ, Не пощадили и того, что свято, Но жалкого добились результата, Сомненьями друг друга истерзав.

Нет средства лучше, чтоб убить любовь, Чем поцелуи поздние, которым Не обмануть рассудка жалким вздором! Вернулся день; но не вернётся вновь То, что утрачено. Как ни печально, Злодеев нет, и виноватых нет: Страстями так закручен был сюжет; Предательство живет в нас изначально.

Они лежали так, погружены В свою печаль и скорбь, как изваянья Над общею надгробною плитой, Укрыты равнодушной темнотой, Разделены мечом непониманья.

Но где исток разлада и измены? Кто мне докажет, что вина моя? Ужели в одиночку должен я Убитую любовь тащить со сцены? Я спал, и я очнулся ото сна; Влюбленные, не ошибитесь вы хоть! - В любви законов нет, одна лишь прихоть. Я верил в верность; вот моя вина. В чащобах темной ревности блуждая, Я заблудился между трёх стволов; Марионетка в балагане снов, Я думал, что вселенной обладаю. О, если б только пошлой суеты Не видеть, — я бы шествовал с отвагой, Качая шляпой и махая шпагой, - Прекрасный, гордый принц ее мечты!