Екатерина Казакова

Пока живешь — можешь бороться. Умрешь — будешь лежать и гнить.

Есть раны, которые не в силах залечить даже время. И все эти раны человек наносит себе сам.

Я действительно по-настоящему люблю свою родину, ненавидя при этом свое государство.

Мой дедушка очень любил рассказывать о том, что почти всегда за спиной любого императора стоит серый кардинал, человек, в чьих руках сосредоточена реальная власть. И пока император играет в войну, развлекается на балах, волочится за каждой юбкой, тот правит и принимает решения о судьбе империи.

Людям свойственно думать, будто жизнь — чреда бесконечных испытаний. Нет. Жизнь — чреда непрестанных перемен. И ты меняешься вместе с ней, или противостоишь.

У каждой победы есть своя цена, и кто-то должен заплатить ее.

Ни одна нормальная женщина не рискнет здоровьем малыша, даже ради самых светлых идеалов. Да и стоит ли гордость жизни нерожденного ребенка? Думаю, нет.

Когда тебе что-то нужно от человека, надо говорить не «мне требуется», а «чем я могу вам помочь».

От душевной боли умирают лишь женщины. Усыхают с тоски, истончаются, тают. Исходят слезами и причитаниями. Мужчины же делаются злыми и молчаливыми. Им не остается ничего иного, кроме как безмолвно кричать и крошить зубы.

Девичья обида — что весеннее наводнение. Коли случилась — вспять не поворотишь. Только переждать можно.

Если обвинять берёшься — храни спокойствие. Крикунов не слышат.

Победить всегда трудно. На то мужество надо. А мужество только от любви прибывает. Любовь – сила полноводная. Ради нее лишь страхи забывают. Она и душу исцеляет…

Будь страх противником легким, ни одного труса бы на свете не осталось.

— Стать мужская — она не в красоте... — А в чем же? — спросил Ихтор, дивясь смелости вдовушки. Но Огняна и тут его удивила, ответив: — Стать мужская — здесь, — и легонько постучала пальцем по здоровому виску гостя, потом задумалась и добавила: — И здесь. Теплая ладонь слегка коснулась широкой груди. — С лица воду не пить. Так матушка говаривала. А мужик добрым должен быть и умным. С таким хоть до ста лет живи — горя знать не будешь.

Одиночество, оказывается, может душить. Как будто сжимает горло невидимая рука и нет сил сделать вдох. И сердце бьется бешено, и грудь болит, и тело сотрясает дрожь. И хочется одного лишь — вырваться из тяжелых, давящих стен, и бежать, бежать, бежать... Куда угодно, но бежать.

Мстить надо тоньше и изящнее, да так, чтобы противник потом очень долго приходил в себя и вспоминал вашу проделку как самый большой ужас в жизни.