Екатерина Кокшарова

Со стороны водителя, боковым зрением Ярослав заметил между деревьев какое-то движение. Он то и дело поворачивал голову, силясь рассмотреть его, но оно пропадало, будто и не было его вовсе.<...> Оно снова появилось, и в этот раз Ярослав не поворачивал головы, пытаясь разглядеть его боковым зрением. Сливаясь с деревьями, оно проворно бежало, а потом вдруг посмотрело на него, и Ярослав едва не потерял управление — он не увидел, но четкая уверенность поселилась в мозгу: у существа был один глаз.

Яр выбрал самую длинную гирлянду с крупными фонариками, чтобы украсить ею фасад дома. Засмотрелся на искусственные ели, но вспомнил, что во дворе дома росла живая — высоченная, красивая, с длинными еловыми лапами, под которыми уютно было прятаться летом. Они застилали землю газетами или картоном, а на него клали плед, чтобы помягче было, и сидели, ели ягоды, которые насобирали в лесу. А дед с бабушкой ходили, искали их! Братья получали нагоняй за то, что прятались, а потом все пили чай из самовара с конфетами, сушками или баранками. Их бабушка на рынке покупала, принесет, бывало, домой целую веревку! И не дает погрызть просто так. Но они с Сенькой, конечно, воровали их. Немного, одну на двоих возьмут баранку. Тихонечко разломят пополам, с веревки снимут и грызут в лесу. На стеллажах, конечно, не было ни тех самых сушек, ни баранок. Не зная, что взять, Ярослав положил в тележку пару упаковок сушек с маком. По опыту он знал, что эти и близко не были такими вкусными, как те, в детстве, но погрызть чего-то хотелось.

Больше ему некуда было ехать. Только к чертовому Абаурицию, хрен бы побрал его родителей, придумавших сынку такое имя. Это же надо было, здесь, в России, в средней полосе страны, на Урале, и — Абауриций. Нет бы назвать как-нибудь по-человечески — Ваня, Боря, Арсений. Но нет же, А-ба-у-ри-ций.

— Арсюш, я вот те крест! — Дед Слава размашисто перекрестился, — Что неспроста обвал случился, когда я вышел из штольни. Ведь ни минутой раньше. Это она ждала, пока все выйдут. Она людей зря не губит. Баба не добрая, но и не злая, не лютует почем зря. Все по справедливости.