29 июля 2026, среда
Елизавета Ракова
Раздел

Елизавета Ракова

17 цитат

Елизавета Ракова — родилась и выросла на Дальнем Востоке. Окончила МГИМО и Уорикский университет в Англии, стажировалась в университете Сьянс По в Париже. Ведет телеграм-канал «Книжная планктонесса». Обучалась в CWS и на Высших Литературных Курсах Литинститута им. Горького. Пишет романы, рассказы, пьесы. В 2024 году вошла в лонг-лист драматургического конкурса «Ремарка» с пьесой «Маковые поля или десять разговоров с Анной (несбывшаяся утопия)». «Год черной обезьяны» — дебютный роман автора.

Род деятельности
писатель
Только теперь Люба поняла, что смутило ее в Генкиной улыбке — он поставил себе виниры, причем какие-то не самые удачные. Слишком крупные, ровные и белые зубы смотрелись диковато на усталом небритом лице. Будто большой праздничный бант на старой коробке из-под обуви.
Юлю страшно порадовало бы, если бы Машу уволили и ей пришлось бы выполнять в два раза больше работы. Преданно и жертвенно недосыпая, недоедая, выкладываясь на пределе сил. Маша терпеть не могла таких.
Человеку, родившемуся и выросшему в столице, сложно понять ту невыразимую тоску, которая накрывает, когда снова оказываешься в провинциальном захолустье, откуда выбирался с таким трудом. Накатывает иррациональный страх, что все усилия, вся отстроенная жизнь в Москве не более чем сон, и на самом деле ты никуда не уезжал, и на роду тебе написано здесь состариться и умереть.
Аэропорт Шарль-де-Голль не идет такому городу, как Париж. Каждый раз, приезжая сюда, испытываешь лёгкое разочарование, как будто отлично провёл время в гостях, но напоследок кто-то сказал тебе мелкую, но противную гадость.
За границей всегда становится легче, пусть и ненадолго. Первые несколько дней или хотя бы часов проблемы и тревоги не могут тебя достать, как будто не успели на твой рейс и им придется ехать следом. Они еще нагонят тебя, конечно, но не сразу.
Раньше Марта представляла себе эскорт эдакой эксплуатацией богатыми и властными молоденьких и неопытных. Но, глядя на то, как Верушка, хлопая пушистыми, тщательно подкрученными ресницами, вцепилась в Игоря и рассказывает ему какую-то трогательную историю о собачке, Марта думала, что еще большой вопрос, кто кого эксплуатирует.
Зеленый и бежевый, — мутные, как будто смешанные с грязью, — любимые цвета интерьеров государственных учреждений по всей стране.
Люба почти никогда и никуда не приезжает заранее. Пунктуальность в Москве — признак человека неуспешного и невостребованного. Люба ювелирно рассчитывает опоздание минут на пять-десять. Фраза «Извините, предыдущая встреча затянулась» идеально задает тон переговорам и добавляет авторитета.
Бывают такие утра — просыпаешься, делаешь вдох и вдруг понимаешь, что впереди не просто обычный день. Что-то в скрипе паркета, пока идешь до ванной комнаты, говорит: приближается что-то важное. Вода льется из крана, лепечет в раковине как-то по-особенному, словно сообщает по секрету, что сегодня точно свершится некое судьбоносное событие. Откуда берется эта информация в сознании, в окружающем пространстве, неизвестно. И ты все еще не понимаешь, в чем же будет заключаться значимость дня.
Именно сентябрь всегда ощущался как начало года, первая страница новой главы, а вовсе не сонное, похмельное первое января.
Дедушка продолжил свой неторопливый променад вдоль павильонов. На нём был элегантный тёмно-синий тренч ниже колена, а брюки идеальной длины выдавали любителя одежды на заказ. В Париже можно красиво стареть и умирать.
Заводить дружбу с кем попало не надо ни в школе, ни когда-либо по жизни. Когда ты с кем-то дружишь, ты отдаешь часть себя, отщипываешь от себя что-то, что не видно глазу, но это тем не менее существует. И если ты выбираешь себе в друзья не того человека, то он тебя как бы обкрадывает, потому что ему нечего дать тебе взамен.
Вдруг ожил мобильный. Вот бывает же такое, что телефон звонит как-то особенно настойчиво и понимаешь: что-то случилось. Хотя рингтон тот же самый, что звучал уже раз двадцать в течение дня.
Излагать свои сны в подробностях — странная привычка, граничащая с невоспитанностью. Это практически то же самое, что прочитать очень плохой бульварный роман, а потом заставить собеседника слушать детальный пересказ сюжета.