Мой отец был булочник, и на культуру ему было насрать. Бывало, играю я на пианино, а он входит, стряхивает мучную пыль со своих волосатых рук и говорит: «Что это за херню ты играешь?» Я говорю: «Бетховена». А отец: «Неудивительно, что он оглох. Ради бога, выйди и займись чем-нибудь». Теперь мне во многом понятен его цинизм.
Видите ли, алкоголизм — очень сложная штука. С одной стороны, ты пьешь, когда счастлив, с другой — чтобы утопить свои печали. Но слово «демон», на мой взгляд, слишком сильное. Я бы сказал, что это скорее некая уязвимость, страх — все мы в тот или иной период жизни сталкиваемся со страхом и чувствуем уязвимость. Их надо побороть. Если в этой битве мы проигрываем, то назад дороги нет. Но если собираем все силы в кулак, идем до конца, то в итоге побеждаем. Нельзя опускать руки, нельзя отчаиваться — нужно продолжать бороться за себя.
Это дар, поразительный дар — просто быть живым, жить. Потеря связи со своим осознанием жизни — трагедия. Терять память, переставать понимать, что и кто тебя окружает. Забывать самого себя. Мы все за год изоляции стали острее переживать такие вещи. Человеческое общение затормозилось или прекратилось вовсе. Понадобятся годы, чтобы заново настроить свое восприятие… Особенно молодым. Мне-то 83 года, у меня была прекрасная жизнь. Но, полагаю, нам всем предстоит переоценка ценностей.
Между театром и кино — пропасть, это совершенно разные области работы, если в театре надо играть и упорно доказывать право быть на сцене, то в кино все намного проще, и чем проще, тем лучше.
Было время, когда я пил всё, что льётся. Однажды я чуть не допился до смерти. Но внезапно случилось что-то вроде озарения: я понял, что если буду продолжать пить, то проживу не больше года. Это был момент ужаса и осознания, что нужно остановиться и попросить помощи. И что-то произошло: желание выпить просто пропало и больше никогда не возвращалось ко мне. Произошедшее я считаю чудом, божественным промыслом. Я живу в постоянном счастливом удивлении. Не думал, что дотяну и до 40 лет. И до сих пор поражаюсь тому, что я актёр, мне предлагают роли. Когда начнёт отказывать память, станут выпадать зубы и весь я буду разваливаться, тогда выйду на пенсию. Но пока я здоров. Может, и до ста лет доживу. Секрет в том, чтобы просто наслаждаться мгновеньем!
Я преподаю студентам в актерской школе. Мы играем Чехова, Теннеси Уильямса, Шекспира. Но я сразу предупредил, что не допущу никаких джинсов, кроссовок, маек, ничего такого. Как можно играть Шекспира в кедах? Не могу в это поверить. И никаких опозданий. Опоздавшие в аудиторию не пускались. Это жестко, да. Но если ты хочешь быть в этом деле, ты должен следовать правилам. Нет — дверь всегда открыта. Так работает индустрия. Если ты опоздаешь на площадку, тебя уволят. Ты не должен заставлять людей ждать. Многим кажется, что актерство — это как раз такая недисциплинированная работа. Но мне платят большие деньги, и самое малое, что я могу сделать, — это, по крайней мере, не заставлять себя ждать всю съемочную группу. С какими актерами я сейчас работал! Никто из них не опаздывал! Уверен, именно поэтому они стали знаменитыми. Джон Малкович, Брюс Уиллис, Крис Хемсворт, Натали Портман! Никаких опозданий! Только уважение к труду коллег!