Эжен Ионеско

Возьмите круг, приласкайте его, и он станет порочным.

Любить пустыню, любить синеву моря, любить белизну кораблей — мне представлялось, что это-то можно. Любить людей казалось мне тяжелей. Не питать к ним ненависти — это да. Но любить эти существа, которые шевелятся, разговаривают, суетятся, шумят, требуют, желают, подыхают? Это уже смешно.

Прошлое всегда прекрасно и ласково, но об этом догадываешься и начинаешь жалеть слишком поздно.

Онa. Это потому, что ты не тaкой, кaк все. Он. Я не тaкой, кaк все? Онa. Дa. К несчaстью, ты не тaкой, кaк все. Он. Нет. К счaстью, я не тaкой, кaк все.

Вот твой главный недостаток: когда мне холодно, тебе жарко, когда мне жарко — тебе холодно.

Ничего не бывает ужасным, потому что всё проходит.

Жизнь следует наблюдать из окна вагона.

У меня плохой характер, поэтому я не выношу людей с плохим характером.

...но любовь горами двигает, любовь разрывает цепи, разбивает препятствия, перед ней ничто не устоит, это всем известно. Собственная заурядность заставляет нас упускать свое, отрекаться от счастья. А Великая Любовь не знает, что значит самоотречение, она понятия не имеет об этой проблеме, никогда не смиряется, смирение, так же как поражение, — удел заурядных людей.

Лучше журавль в небе, чем комок в горле.

Неразборчивость всегда ведет к опасным последствиям.

— Сегодня утром ты смотрел в зеркало, но себя не видел. — Это потому, что меня там еще не было.

А ведь я предупреждала: арифметика ведёт к филологии, а филология — к преступлению.

У меня есть свой метод, как избавляться от печали или страха, это удается, но не всегда. Метод состоит в том, чтобы как можно внимательнее разглядывать вещи и людей вокруг. Сконцентрироваться на них. Я смотрю очень-очень внимательно и вдруг вижу все и вся будто впервые. И тогда все становится непонятным и интересным.

Можно доказать, что социальный прогресс лучше с сахаром.

Самый ледяной холод не устоит перед сердечным теплом.