Наши письма — мы тогда этого не заметили — бросились друг другу в объятия: наши фразы переплетались, наши почерки сливались, наши чернила смешивались так же беспрепятственно, как соединяются твоя и моя кровь.
Мы сидели и смотрели друг на друга, и эти первые, неотрывные взгляды проникли к нам в кровь. Впредь наши головы на подушках будут всегда повернуты так, чтобы мы могли без конца смотреть друг на друга.