Фарид-ад-дин Аттар

Раз Нуширвана вынес конь на луг. Там старец был, согбенный, словно лук. Сажал деревья он вблизи арыка. «Ты бел, как молоко, — сказал владыка, - Твой смертный час теперь уж недалек. Сажать деревья — что тебе за прок?» Старик сказал: «Не о себе забота. Ведь посадил для нас деревья кто-то, Сегодня с них снимаем мы плоды Другим я отдаю свои труды. Ведь путь добра для душ достойных сладок, Есть в каждом деле собственный порядок». Пришелся шаху по душе ответ, Дал старцу горсть он золотых монет. Вскричал старик: «Я, деревца сажая, От них не ждал так скоро урожая! Восьмой десяток мне, великий шах. Но погляди — деревья-то в плодах! Хоть ни одно в земле не укрепилось, А золота немало уродилось!» Понравился царю мудрец седой, Ему ту землю отдал он с водой. Твори сегодня ты дела благие - У лежебок поля стоят нагие.

Некий город ждал владыку как-то раз, Все богатства выставлял он напоказ. Выбрал каждый подороже украшенья, Выставлял их повиднее в знак почтенья. Но у брошенных в темницу бедняков Отыскались только цепи их оков, Только головы казненных отыскались Да сердца, что там от горя разрывались. Взяли руки, что у них же отсекли, И украсили темницу, как могли. Город встретил шаха сказочным нарядом, Шах на все вокруг смотрел спокойным взглядом. Лишь темница всем внушала жуть и страх. И пред ней остановился грозный шах. Вызвал узников к себе он в восхищенье, Дал им золота и обещал прощенье. «Почему, — спросил советник, — ты свой путь Здесь прервал, о государь? В чем тайны суть? Город пышно убран шелком и парчою, В нем сокровища повсюду пред тобою, Падал под ноги тебе жемчужный град, Веял мускуса и амбры аромат. Но глядел на украшения ты мало, И ничто из них тебя не привлекало. Почему же взор высокий твой привлек Вид кровавый этих рук, голов и ног? Для чего ласкать в темнице заключенных, На обрубки рук глядеть окровавленных? Можно ль тут найти отраду для души? Ты для нас загадку эту разреши». Молвил шах: «Все остальные украшенья Только детям доставляют развлеченья. Каждый житель в ожидании похвал Сам себя, свое богатство выставлял. Город спрячет свой убор, хоть он и ярок. Только узники мне сделали подарок: Отделились эти головы от тел Потому, что я проехать здесь хотел. Моему здесь повинуются приказу - Вот зачем я бег коня замедлил сразу. Те блаженствуют, проводят в счастье дни, И полны высокомерия они. Здесь, в темнице, счастья, радости не знают, Здесь под гнетом гнева шахского страдают. Обезглавливают их, лишают рук, От тоски им нет спасенья и от мук. Ждут без цели, и конца не видно страху, Из темницы могут выйти лишь на плаху. Для меня темница эта, словно сад - Здесь меня за муки верностью дарят…» В путь собравшись, жди приказа к выступленью, И не должен шах гнушаться тюрем тенью.