28 сентября 2026, понедельник
Феликс Юсупов
Раздел

Феликс Юсупов

6 цитат

Князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон — потомок знатного рода, известен как участник убийства Г. Распутина и автор двух книг воспоминаний — «Конец Распутина» (1927) и «Мемуары» (1953). Младший сын княжны Зинаиды Николаевны Юсуповой и графа Феликса Феликсовича Сумарокова-Эльстона. В 1891 году его отец получил право именовать себя князем Юсуповым. Окончил частную гимназию Гуревича. Стал единственным наследником фамильного состояния Юсуповых после гибели в 1908 году своего старшего брата Николая на дуэли с графом Арвидом Мантейфелем, жена которого — Мария Мантейфель, урожденная Гейден, была любовницей Николая. Вместе с Пуришкевичем и своим приятелем великим князем Дмитрием Павловичем Романовым, Феликс Юсупов был одним из организаторов заговора с целью убийства Г. Е. Распутина. После того как в ночь на 17 декабря 1916 года в Юсуповском дворце на Мойке Распутин был убит заговорщиками, Юсупова выслали в имение отца Ракитное в Курской губернии под негласный надзор полиции. После Октябрьской революции уехал с семьёй в Крым, откуда на борту линкора «Мальборо» выехал на Мальту; позднее перебрался в Лондон. На средства, вырученные от продажи фамильных драгоценностей и двух полотен Рембрандта, Юсуповы купили дом в Булонском лесу. Князь Феликс до самой смерти проживал в Париже, на улице Pierre Guerin.

Род деятельности
писатель
Место рождения
Санкт-Петербург, Российская империя
Дата рождения
11.03.1887
Дата смерти
27.09.1967 (возраст 80 лет)
Книги
Мемуары
В созерцании звездного неба находил я более успокоения, нежели в человеческой мудрости.
— Мемуары · книга
Меня влекли, да и теперь влекут всякие шуты гороховые, сумасброды и психопаты. По-моему, в их чудачествах – непосредственность и воображение, которых так не хватает людям порядочным.
— Мемуары · книга
Было действительно что-то особенное в его простецком облике. На святого старец не походил. Лицо лукаво и похотливо, как у сатира. Более всего поразили меня глазки: выраженье их жутко, а сами они так близко к переносице и глубоко посажены, что издали их и не видно. Иногда и вблизи непонятно было, открыты они или закрыты, и если открыты, то впечатление, что не глядят они, а колят иглами. Взгляд был и пронизывающ, и тяжел одновременно. Слащавая улыбка не лучше. Сквозь личину чистоты проступала грязь. Он казался хитрым, злым, сладострастным.
— Мемуары · книга
Одних недоверием оскорбляешь, других – искушаешь. За доверие своё я уж достаточно поплатился, но правилам своим не изменил.
— Мемуары · книга