Филипп Клодель

Горе убивает. Очень быстро. Чувство вины тоже. Особенно тех, у кого есть хотя бы малая толика совести.

Что человеческая жизнь, если не ожерелье из потерь?

Безумие — это страна, в которую не каждого впустят. Это надо заслужить.

Слова ничего не вернут – ни ушедшего времени, ни лиц, ни улыбок, ни ран.

У каждого – своя трусость.

У старика бешено стучит сердце. Он говорит со своим сердцем, словно с напуганным зверьком. Силится его успокоить. Сердце понимает. Бьется реже. Оно будто пёс, который от страха лаял на грозу, а потом утихомирился и, как прежде, лег у порога родного дома.

Ненависть – жестокий маринад, она всему придает вкус помоев.

Вся его жизнь – огромная клетка, не охраняемая, не запертая на замок, и всё-таки он никогда не сможет её покинуть.

Любопытная вещь память: запоминаешь вещи, которые гроша ломаного не стоят. А остальное как в дыру проваливается.

Всегда говорят, что жизнь несправедлива, но смерть несправедлива еще больше. То, как человек умирает, во всяком случае. Некоторые страдают, а другим, чтобы уйти, хватает одного вздоха. Справедливость не от мира сего, но и не от иного тоже.