Франсуа де Ларошфуко

На старости любви, как и на старости лет, люди еще живут для скорби, но уже не живут для наслаждений.

Смирение нередко оказывется притворной покорностью, цель которой — подчинить себе других; это уловка гордости, принижающей себя, чтобы возвыситься.

Тщеславие, стыд, а главное, темперамент — вот что обычно лежит в основе мужской доблести и женской добродетели.

Безрассудство сопутствует нам всю жизнь; если кто-нибудь и кажется нам мудрым, то это значит лишь, что его безрассудства соответствуют его возрасту и положению.

Похвала полезна хотя бы потому, что укрепляет нас в добродетельных намерениях.

Одних своекорыстие ослепляет, другим открывает глаза.

Красота, ум, доблесть, под воздействием похвал расцветают, совершенствуются и достигают такого блеска, которого никогда не достигли бы, если бы остались незамеченными.

Если хотите нравиться другим, надо говорить о том, что они любят и что их трогает, избегать споров о вещах им безразличных, редко задавать вопросы и никогда не давать повода думат…

— Максимы и моральные размышления

Ни в одной страсти себялюбие не царит так безраздельно, как в любви; люди всегда готовы принести в жертву покой любимого существа, лишь бы сохранить свой собственный.

Счастье и несчастье человека в такой, же степени зависят от его нрава, как от судьбы.

— Максимы и моральные размышления

Не так благотворна истина, как зловредна её видимость.

— Максимы и моральные размышления

Непреклонная строгость поведения противна женской натуре.

Как ни злы люди, они все же не осмеливаются открыто преследовать добродетель. Поэтому, готовясь напасть на нее, они притворяются, будто считают ее лицемерной, или же приписывают е…

— Максимы и моральные размышления

Ревности достоин лишь тот, кто старается ее не вызывать.

Мы не предаёмся всецело одному пороку чаще всего лишь потому, что у нас их несколько.

— Максимы и моральные размышления

Страсть — единственный оратор, чьи доводы всегда убедительны.