Генрих Гейне

Змей, драконов безобразных, Монстров, пышущих огнём, Вот каких уродов разных Мы, поэты, создаём.

Земля кругла. Какого рожна Мутить спокойные воды! Объехав мир, к началу пути Приходят мореходы.

Видимое произведение гармонически выражает невидимую мысль.

Больные люди всегда порядочнее здоровых: только больной – действительно человек, члены его рассказывают историю своих страданий, они одухотворены.

Сомнение ума — червяк наш самый злой, Отчаянье в себе — сильнейшая отрава; Мозг жизни мне они сжигали точно лава; Подпоры жаждал я, как отпрыск молодой.

А в сердце моем, как в море, И ветер поет и волна, И много прекрасных жемчужин Таит его глубина.

Повсюду бог: во тьме ночей, В блестящих света красках; Во всем он сущем и живом И даже в наших ласках.

Раб о свободе любит петь Под вечер, в заведенье. От этого питье вкусней, Живей пищеваренье.

Я знаю мелодию, знаю слова, Я авторов знаю отлично: Тайком они дружно тянут вино, Проповедуя воду публично.

Отчего под ношей крестной, Весь в крови влачится правый? Отчего везде бесчестный Встречен почестью и славой?

В мечтах ласкал я пламенных подруг, Любил я розы, мирты, чьи-то плечи, И сладость губ, и сладость горькой речи, И грустных песен каждый грустный звук.

Разубранному в золото чурбану Я возжигать не буду фимиам, Клеветнику руки я не подам, Не поклонюсь ханже и шарлатану.

Ангел мой, я жду ответа, Может быть, была ты сном, Одурманившим поэта Летом в сумраке лесном.

Ах опять тот взор, что прежде Наполнял мне душу светом, Губы алые, как прежде, Дышат сладостным приветом.

Где, скажи мне, та, чью прелесть Пел ты, в сердце уязвленный, Полный пламенем волшебным, Вдохновенный и влюбленный?

Французский балет родственен по духу расиновским трагедиям и садам Ленотра. Здесь господствуют та же размеренность, те же формы этикета, та же придворная холодность, то же нарядно…