Георгий Иашвили

Тунгусский метеорит напоминает нам о хрупкости нашей планеты перед лицом масштабных космических явлений. Мы так и не смогли прийти к выводу, астероид это был или комета. Но, по большому счёту, нам должно быть на это плевать. А вот на что нам не плевать – на потенциальную угрозу повторения. Разрушительная мощь этого происшествия сопоставима с сотней взрывов атомных бомб. И как же нам повезло, что оно произошло в отдалении от населённых пунктов. Никто не может гарантировать, что через пару недель такой метеорит не упадёт в соседнем с вами городе. И пока люди на земле заняты тем, что пытаются выяснить, кто прав или виноват, соревнуются между с собой в мастерстве красноречия или кидаются в друг друга грязью, может быть, уже летит в нашу сторону астероид или комета, способные поставить жирную точку во всех людских спорах, прекратив их одномоментно…

Музыка Виктора Цоя обладает уникальной чертой. Она сочетает в себе простоту, танцевальность и глубокую лирику. Под его песни можно открываться на дискотеке, под них можно кричать на огромном стадионе или тихо петь на кухне. Поэтому ощущение, что Цой жив, до сих пор остаётся настоящим чувством для двух или трёх поколений слушателей.

Так закончилась история самого первого космонавта планеты Юрия Алексеевича Гагарина. Ему было всего тридцать четыре года. На прощании говорили много речей, прославляли Гагарина как смелого человека, сына своей родины, который первым сделал невозможное – преодолел оковы земного притяжения и вырвался в космос. Говорили, каким он был верным товарищем, преданным коммунистом и прекрасным лётчиком. Но никто не вспоминал, каким смешным был Гагарин, как он умел обезоружить всех своей улыбкой, как быстро сходился с людьми, как изобретательно шутил… А про это стоит сказать! [Его] Мать вспоминала, как он, будучи мальчишкой, подходил с кружкой за парным молоком, когда она доила корову. Жена – как он сразу после полётов бежал к кроваткам дочерей, чтобы провести с ними несколько минут, пока они не заснули. Сослуживцы говорили, как Гагарин обожал подколы и розыгрыши. Всё это – маленькие детали, из которых складывается портрет Гагарина. У него получилось главное: остаться просто хорошим человеком. Он не поддался искушению денег, красивой жизни, не стал богемой и не ушёл в политику. Единственным его желанием было летать и помогать летать другим. Таким мы его и запомним.

Сегодня нейросети – это хайп. Бурлящая морская пена, скрывающая и воду, и берег. Но пена обязательно схлынет, и на песке останется то, что действительно работает. Нам пытаются продать искусственный интеллект под лозунгом: «Нейросети могут всё», но на самом деле правильнее было бы сказать, что люди с помощью нейросетей могут многое. Это звучит гораздо честнее, но менее хайпово.

Фрейд не был первооткрывателем бессознательного. О существовании этого гигантского подвала в нашей психике было известно задолго до него. Но Фрейд был первым, кто рискнул спуститься в этот подвал, осмотрел его и передал человечеству его содержимое. Безусловно, представленные им сведения об этом подвале были неточными, ведь он был вооружён даже не карманным фонариком, а всего лишь свечой. Оглядываясь в полутьме подвала, он толковал увиденное исключительно на основе своего жизненного опыта и собственных фантазий. Уже потом, когда в этот подвал стали спускаться другие, вооружённые мощными электрическими прожекторами, они поняли, как много Фрейд напутал, да и вдобавок осмотрел-то он лишь один уголок гигантского помещения. И всё же он был первым. И этот приоритет не отнимет у него никто.

С тех пор [с атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки и последствий этих событий] прошло почти восемьдесят лет. С каждым годом становится всё меньше живых свидетелей. Их рассказы становятся архивами, музейными экспонатами, страницами в учебниках. Сможем ли мы быть мудрее, чем были тогда? Сможем ли, зная всё, что знаем, принять решения, которые не приведут к повторению, ведь здесь важна память. Она – не просто сохранение прошлого, это инструмент будущего. И она работает, только если мы действительно хотим учиться.

Знаете, что меня во всей этой биографии будущего фюрера поражает больше всего? Банальность зла. Посмотрите сами: молодой Гитлер – не чудовище. Если убрать за скобки его психические особенности, похожие на аутизм, то в целом это обычный человек своей эпохи. Миллионы немцев, как и он, сталкивались с проблемой славянской миграции, миллионы европейцев, чего уж греха таить, были антисемитами и боялись еврейского заговора. Ну, а про миллионы немецких солдат, которые после капитуляции [в Первой мировой войне] получили ментальную травму, я вообще молчу. Гитлер не создавал никакой своей теории – большую часть идей он взял из популярных дешёвых книжек для фанатов немецкого мира и условной конспирологии начала 20 века. И эти книжки тоже читали миллионы людей. <…> Гитлер стал главным ублюдком и злодеем 20 века, но тогда таких потенциальных главных злодеев были многие сотни тысяч. И Гитлер среди них не особо выделялся. Он не был ни особенно образован, ни особенно героичен. Давайте честно: это был обычный чувак с кругозором обычного необразованного человека. Так в чём же секрет его «успеха»? А ему просто повезло – Гитлер оказался в нужном месте в нужное время. В нужное – в смысле, для него, а не для человечества.