Гюстав Флобер: жизненные цитаты

...есть такие места на земле, где счастье хорошо родиться, — так иным растениям нужна особая почва, а на любой другой они принимаются с трудом.

…Глубокие чувства похожи на порядочных женщин; они страшатся, как бы их не обнаружили, и проходят через жизнь с опущенными глазами.

Сердца женщин, словно ларцы с секретом, со множеством ящичков, вставляемых один в другой.

Я ненавижу пошлых героев и сдержанность в проявлении чувств — этого и в жизни довольно.

Он любил её чистой любовью — такая любовь не мешает заниматься делом, ее лелеют, потому что она нечасто встречается в жизни, но радости этой любви перевешивает горе, которое она причиняет в конце.

Глупость есть нечто непоколебимое и непробиваемое: об неё разбивается всё, что на её пути. Она тверда как гранит.

Он думал, что оскорбил их, ибо не знал, каким широким запасом равнодушия обладает свет.

Нет большего унижения, чем видеть глупца, преуспевающего там, где ты терпишь неудачу.

Она не подозревала, что когда водосточные трубы засорены, то от дождя на плоских крышах образуются целые озера.

В сердце самого добродетельного человека мелькают отблески ужасающих искушений.

Есть люди, назначение которых в том, чтобы служить посредниками для других; через них переходят, как через мост, и идут дальше.

Вспомнились ей светлые летние вечера. Идёшь, бывало, мимо жеребят, а они ржут и резвятся, резвятся!... Под её окном стоял улей, и пчёлы, кружась в лучах солнца, золотыми шариками ударялись об оконное стекло, а потом тут же отскакивали. Какое это было счастливое время! Беззаботное! Полное надежды! Как много было тогда иллюзий! А теперь не осталось ни одной. Эмма растратила их во время своих душевных бурь, растрачивала постепенно: в девичестве, в браке, в любви, на протяжении всей своей жизни, точно путешественник, оставляющий частицу своего состояния в каждой гостинице.

Любовь — это пища и как бы атмосфера для таланта. Необычайные переживания порождают высокие творения.

— Ведь чтобы нравиться женщинам, нужно держать себя беззаботно, точно шут, или неистовствовать, как в трагедии. Они над нами смеются, когда мы просто говорим, что любим их. По-моему, гиперболы, которые их забавляют, это осквернение подлинной любви. В конце концов не знаешь, как ее выразить, особенно когда вас слушают… женщины… умные. Она смотрела на него прищурившись. Он понижал голос, наклонялся к ее лицу. — Да! Я вас боюсь! Я, может быть, оскорбил вас?... Простите! Ведь я всего этого не хотел говорить! Это не моя вина! Вы так прекрасны! Г-жа Дамбрёз закрыла глаза, и он изумился, как легко одержана победа.

Она не могла себе представить, чтобы спокойствие, в котором она жила, и было счастьем, — не о таком счастье она мечтала.