Хадльгримюр Хельгасон

Смерть – это запоздалый аборт. Очень запоздалый.

Большинство мужчин хочет немых женщин, но в то же время, чтоб сей благородный товар не был лишен слуха. Я видела немало женщин, въезжающих в брак на одном молчании, а когда их красота меркла, они начинали трещать без умолку.

Когда норвежские викинги открыли Исландию за сколько-то там лет до 1000 года, они обнаружили на этой земле ирландских монахов, которые уже успели ее назвать Исланд, то есть Земля Христова, так как Христос на их языке звучал как Ису. Но викинги восприняли на слух Исланд как Айсланд. Чему я только рад. В противном случае я бы сейчас летел в Христландию.

Говорить с женщинами — всё равно, что с иностранцами. За каждым словом стоит другой язык.

В книге жизни, этом огромном мануале, который лежит во всех чемоданах мира, написано, что каждая глава жизни завершается нервным срывом. А в новую мы приходим как будто новорожденные: выплакавшиеся и слабые, с эхом крика в душе.

Фризский – единственный настоящий морской язык. Когда Северное море накатывает на берег и заглядывает в прибрежный кабак, оно заказывает пиво на фризском языке.

— Ты сидишь без работы в силу обстоятельств или из принципа? — Это моё призвание.

Исландцы кажутся дальними родственниками русских, которые могут покинуть отчизну только в бессознательном состоянии и совершенно не готовы вернуться назад на трезвую голову.

Быть детективщиком в стране, где нет убийств, это вам не баран чихал.

В оружии интересно как раз это: хотя оно порой невыносимо для тех, на кого направлено, своим владельцам оно дарит покой.

Её голос окатывает меня, как поливальный шланг – кривое растение. Если бы я купил акции на её смех, я бы до самой смерти мог жить на проценты.

Эта страна засасывает меня, как вулкан, работающий наоборот. Чувствую, однажды зимой я проснусь снежной бабой с галькой вместо носа.

На лицах этих людей отпечатались грехи предков.