29 сентября 2026, вторник
Раздел

Харуки Мураками: жизненные цитаты

Если очень хорошо, изо всех сил постараться, можно вызвать из прошлого любые воспоминания. Всё, что с тобой в жизни случилось. Всё, что сама считала давно забытым. Только настройся на правильный ритм, оно тут же — раз! — и выскакивает. Из глубины памяти — прямо тебе в мозги.
Мы воспринимаем структуру мира инстинктивно, принимая его за китайскую шкатулку. Внутри шкатулки есть еще одна, внутри той — еще. Подсознательно мы понимаем, что за пределами мира, который мы видим, — а может и внутри него — существует другая шкатулка. Такое понимание придает нашему миру объем, глубину.
В работе писателя – по крайней мере, в моем представлении о ней – победа, равно как и поражение, это дело десятое. Тиражи, литературные премии, хвалебные или ругательные рецензии можно воспринимать как своего рода показатели, но не в них суть. Мне гораздо важнее, соответствует ли то, что я написал, моим собственным, внутренним стандартам или нет. И тут никакие оправдания не действуют.
Несовпадение ориентиров может привести к разногласиям, которые, в свою очередь, могут явиться причиной тотального взаимонепонимания. В результате имеем несправедливую критику.
— Как вам хорошо известно, цена вещей — понятие относительное, определяется естественном образом, исходя из баланса спроса и предложения. Если я скажу, что желаю у вас что-то купить, а вы ответите, что продавать не хотите, цена возрастёт. — Мне известен рыночной принцип. И всё-таки настолько ли вам необходимо, чтобы я написал ваш портрет? Вы можете ведь без него обойтись? — Да, вы правы: я могу без него и обойтись. Но во мне живёт любопытство. Каким выйдет портрет, если его напишите вы? И я хочу это узнать. Для себя. Иными словами, я сам назначил цену собственному любопытству. — И ваше любопытство стоит немалых денег. Он весело улыбнулся. — Если интересоваться чем-то из чистого любопытства, оно становится только сильнее. А за это приходится платить.
— ...в конце концов все умрут, — закинул я удочку. — Да это-то конечно. Все когда-нибудь умрут. Но до этого надо еще полсотни лет жить. А жить пятьдесят лет, думая — это, вообще говоря, гораздо утомительнее, чем жить пять тысяч лет, ни о чем не думая. Правильно?
Люди, которых угнетают... серьезные сомнения, обычно проходят похожий путь — все в молодости начинают много читать, открывать для себя разные философские концепции и, проверив, насколько они ему близки, выбирают из нагромождения идей некую систему взглядов.
— У меня уже есть любимый человек. — Пояснила Аомамэ. — Когда нам было по десять лет, он мне так понравился, что я даже пожала ему руку. — Значит в десять лет ты влюбилась в мальчика. И это все? — И это все. Аюми снова взялась за приборы и в глубкой задумчивости отрезала кусочек креветки. — И что же? Где этот парень теперь? Чем занимается? Аомамэ покачала головой. — Не знаю.
На данном этапе правильней всего воздержаться от однозначных суждений о той или иной стороне этого процесса, отложить их на потом и просто жить, принимая все таким, какое оно есть, не раскладывая на составляющие.
Ведь мы не можем видеть всё насквозь. Взаимоотношения людей, в особенности мужчин и женщин, как бы это сказать... необходимо рассматривать шире. В них всё запутаннее, эгоистичнее и невыносимее.
Иногда необходимо возвращаться к исходной точке — в то место, которое вылепило нынешнего меня. Ведь к удобствам человек привыкает быстро.
И все же память продолжала неумолимо стираться. Я забыл уже очень многое. Но, извлекая то, что ещё помню, я пишу. Иногда мне становится очень тревожно. Я вдруг спрашиваю себя: а не потерял ли я уже что-нибудь очень важное? Внутри у меня есть тёмное место, которое можно назвать задворками памяти. Вот я и думаю: не превратились ли там какие-то важные воспоминания в мягкую грязь?