О, это, пока что, самый замечательный и забавный персонаж, которого мне довелось играть. Он просто не поддается контролю, такой, знаете, социопат-невротик, псих одним словом.
Всякий раз, когда я общаюсь с дочерью, я становлюсь еще более счастливым. Она для меня – самый драгоценный подарок судьбы, подарок любви. Но даже, когда любовь между мужчиной и женщиной проходит, должно оставаться и жить лучшее, что они нажили. И для меня это – Матильда
Надо веселиться. Петь, танцевать. Танцевать так, как будто на тебя никто не смотрит. Причина, по которой ты поешь и танцуешь — это заставить зрителя почувствовать, что поют и танцуют они сами. Этого можно достичь только тогда, когда ты получаешь от этого процесса удовольствие и выкладываешься на все 100%. Однако, как только все это исчезнет: веселье, дружба — я просто возьму и уйду. Это не так сложно.
Я не хочу застревать на телевидении, потому что, если это случится... Сначала тебя раскручивают, а потом кидают. Они так любят делать, еще потом и посмеются над тобой.
Вы знаете, по-моему, все относительно, особенно успех. Тогда это была действительно моя удача. И прежде всего потому, что я снимался у своего кумира... ну а сейчас мы будем снимать «Воображариум доктора Парнаса». Потом съемки «Древо жизни», ну а потом... я просто рухну на землю замертво.
Я не возражаю, поэтому многие люди начинают придираться. Легко взять и смешать всё с дерьмом — типа это показуха, и то показуха, и всё остальное. То есть, я хочу сказать, в Австралии всё то же самое — такие же продюсеры, актеры и прочие с*ки, которые ведут себя подобным образом, просто в Лос-Анджелесе это более заметно проявляется.
Это прям как в жизни, ты представляешь старика, которым станешь: пока у вас есть четкая картинка этого (жизнь которую вы хотите показать) — в конечном счете вы к этому когда нибудь придете.
Каждый, кого ты встречаешь, спрашивает тебя, построил ли ты карьеру, женат ли ты, есть ли у тебя дом, — как будто вся жизнь представляет собой список покупок. Но никто никогда не спросит, счастлив ли ты?