Хорас (Гораций) Уолпол

Войны прокляты матерями. Войны матерям ненавистны.

Манфред не был одним из тех свирепых тиранов, которые черпают наслаждение в жестокости, предаваясь ей просто так, безо всякого повода. Обстоятельства его жизни привели к тому, что он очерствел, но от природы он был человечен; и добрые начала в его душе тотчас давали себя знать, когда страсти не затмевали его разума.

Смотрите, как мы развлекаемся! Но когда же и повеселиться, как не в молодости; ведь живёшь только раз, да ещё в Англии; и то, и другое не пустяк, от любой из этих бед можно поседеть в одночасье; потому что, да будет вам известно, нет на свете другой страны, где было бы так много старых дураков и так мало молодых.

Ведь для влюбленных нет большего удовольствия, как говорить о тех, по ком они вздыхают.

Тот, кто наблюдает за игрой со стороны, часто видит в ней больше, чем её участники.

Этот мир комичен для тех, кто думает, и трагичен для тех, кто чувствует.

Я не страшусь ничьего неудовольствия, — молвил Теодор, — когда женщина, попавшая в беду, отдает себя под мою защиту.

Не спрашивай, нельзя знать, какой мне, какой тебе конец предначертали боги, Левконоя[1], и не искушайся вавилонскими числами[2]. Лучше стерпеть всё, что будет. Много ли зим уготовил Юпитер или последнюю, которая сейчас разбивает о скалы во́ды моря Тирренского? Будь мудрой, ви́на цеди и кратким сроком надежду долгую укороти[3]. Пока мы говорим, уходит завистливое время: лови момент, как можно меньше верь будущему.