Игорь Губерман

Куда по смерти душу примут, я с Богом торга не веду; в раю намного мягче климат, но лучше общество в аду.

За радости любовных ощущений Однажды острой болью заплатив, Мы так боимся новых увлечений, Что носим на душе презерватив.

Сегодня, выпив кофе поутру, я дивный ощутил в себе покой; забавно: я ведь знаю, что умру, а веры в это нету никакой.

Бывает — проснешься, как птица, крылатой пружиной на взводе, и хочется жить и трудиться; но к завтраку это проходит.

Весьма порой мешает мне заснуть Волнующая, как ни поверни, Открывшаяся мне внезапно суть Какой-нибудь немыслимой херни.

Хотя и сладостен азарт по сразу двум идти дорогам, нельзя одной колодой карт играть и с дьяволом и с Богом.

Теперь я понимаю очень ясно, и чувствую и вижу очень зримо: неважно, что мгновение прекрасно, а важно, что оно неповторимо.

Звоните поздней ночью мне, друзья, не бойтесь помешать и разбудить; кошмарно близок час, когда нельзя и некуда нам будет позвонить.

Люблю людей и по наивности открыто с ними говорю. И жду распахнутой взаимности, а после горестно курю....

Глупо думать про лень негативно И надменно о ней отзываться: Лень умеет мечтать так активно, Что мечты начинают сбываться.

Мы варимся в странном компоте, Где лгут за глаза и в глаза, Где каждый в отдельности – против, А вместе – решительно за.

Оптимизм, изумительный опиум, из себя самого добываемый.

Опыт не улучшил никого; те, кого улучшил — врут безбожно; опыт — это знание того, что уже исправить невозможно.

Когда нас учит жизни кто-то, я весь немею; житейский опыт идиота я сам имею.

Думать каждый день о чёрном дне — значит делать чёрным каждый день.

Чтоб выжить и прожить на этом свете, пока земля не свихнута с оси, держи себя на тройственном запрете: не бойся, не надейся, не проси.